Чтение онлайн

Тем не менее, братья обнялись и расцеловались. Андрей внешне ничем не проявлял своей неприязни к Александру: это чувство было глубоко скрыто в тайниках его души.

–  Как живешь, брат?
– спросил Невский.
– Орда сильно беспокоит?

–  Бывает, - сдержанно ответил Андрей и пригласил брата со свитой в город, в княжьи палаты отобедать. За обедом Александр Ярославич дотошно расспрашивал брата о состоянии дел в его уделе.

–  Не могу никак одобрить, брат, что ты мало выкупил в Орде русских полонян, - сказал с укоризной великий князь.
– Неужели тебя не трогает судьба этих страдальцев?

–  Знаешь ведь… с Ордой у меня были нелады. Если бы ты не заступился, не сносить бы мне головы.

–  Полно, кто старое помянет…

–  Вот и говорю… Не гладко с Ордой мои отношения складывались. Боязно самому в петлю лезть.

–  С ордынцами наладь отношения. Послушай меня. Добра тебе желаю.

–  Слушаю.

–  Советовал бы тебе перенести свой стол из Суздаля в Нижний Новгород. У Нижнего будущее. Здесь перекресток торговых путей. Приглашай сюда ордынских, булгарских купцов. А у Суздаля такого будущего нет.

–  Подумаю.

–  Знаешь, что на Руси говорят тугодумам? Индюк долго думал и в суп попал.

–  При чем тут индюк? Иногда совсем не понимаю тебя, брат.

–  Коли не понимаешь, нечего и толковать.

Братья расстались сдержанно: Андрей обиделся на брата из-за индюка.

На следующий день караван судов двинулся дальше вниз по Волге. Погода стояла хмурая, ветреная. Люди кутались в меховые одежды, грелись у железных чаш на треножнике с углями. А Волга, принимавшая все новые и новые притоки, становилась все более могучей. Когда приблизились к устью Камы, заморосил дождик, нудный, бесконечный. Лесные берега заволокло серой хмурью. А к наступлению сумерек плотная толща тумана придавила реку и все, что по ней плыло. Продвигаться вперед в условиях полной потери видимости было рискованно. Александр Ярославич дал команду бросить якоря.

К утру туман еще не вполне рассеялся, но стал не таким плотным. Решили продолжать плавание.

Александр Ярославич с Глебом вели нескончаемые беседы. Великий князь поинтересовался намерениями белозерского князя относительно выкупа полонян.

–  Собираюсь выкупать.

–  Деньгами располагаешь?

–  Не слишком много собрал. Беру с новгородских купцов пошлины. А еще поручил моим дружинникам бить пушного зверя: соболя, горностая, белку, чернобурую лисицу. Шкурки скупают те же купцы и дают хорошую цену.

–  Разумно поступаешь. У новгородцев большая торговля с западными странами. Там наши шкурки всегда охотно покупают по хорошей цене.

В беседах шло время. Александр Ярославич наставлял Глеба, как наставлял других посещавших его князей. Учил быть бережливым в хозяйстве, не расточительным, в отношениях с ордынцами быть предельно осторожным, а если нужно - хитрым. Но хитрым по-умному, чтобы не торчали твои уши.

–  В чем можно быть хитрым?
– спросил Глеб.

–  Не догадываешься?

–  Может быть, не так хорошо. Объясни.

–  Вот, например… Приехал к тебе на Белоозеро татарин перепись проводить. Водишь его по лесам, по болотам, пока всю душеньку его бусурманскую не вытрясешь. Он взмолится - хватит. А ты укроешь от него таким макаром пару самых населенных волостей и дань с них после не заплатишь. Но учти, дело это рискованное.

–  Понимаю. Надо так, чтобы все шито-крыто…

–  И вот еще… Не показывай ханскому чиновнику всех своих доходов. Никаких податей с новгородских купцов ты не брал. И прибедняйся, умно прибедняйся. Баскака к тебе приставили?

–  Нет еще. Пока Бурхан из Ростова за мной надзирает.

–  Что за человек этот Бурхан?

–  Брат с ним ладит, задарил его подарками. Даже уговаривает перейти к нему на службу и окреститься.

–  Дай Бог удачи твоему брату.

–  А что же нас ждет впереди, Александр Ярославич? Не думал над этим?

–  Думал, конечно. А ждет нас ослабление Золотой Орды. Она как льдинка под лучами теплого весеннего солнышка растает и развалится на мелкие крохи.

–  Откуда такая уверенность, Ярославич?

–  Здравый смысл вселяет уверенность. Ханский род велик, чадообилен. Рано или поздно начнутся усобицы, драки за престол. Уделы перестанут повиноваться Сараю.

–  Так ведь и род Рюриковичей велик и чадообилен. И наши князья грызутся меж собой.

–  Мы другое дело. Мы сидим на своей родной земле. Она, матушка, рано или поздно соединит нас в единую силу. А ордынцы пришли к нам как захватчики. И они непременно столкнутся с борьбой недовольных полонян. А таких в Орде много. Они могут стать великой силой. И еще…

Невский не сразу продолжил речь, подбирая убедительное слово.

–  Думаю, хан согласится на открытие в Сарае православной епархии. Церковь станет притягательной силой не только для русских полонян, оказавшихся по ханской воле в Орде, но и для некоторых ордынцев, даже отдельных родных и приближенных хана. Ведь среди них разные люди. Есть и такие, которые видят в русичах дуновение свежего ветра, носителей чего-то нового, не похожего на первозданную дикость Батыя.

–  Думаешь, православие привлечет ордынцев?

–  Уже привлекает. Находятся ордынцы, переходящие на русскую службу, принимающие крещение. Твой брат Борис не случайно говорил мне о Бурхане. Таких Бурханов на русской службе станет со временем больше и больше. Появятся православные люди и среди ханских вельмож, для которых старый уклад жизни и система правления в Орде станут неугодны.

–  И Орда перестанет быть Ордой?

–  Не знаю, Глеб. Я не пророк, не прорицатель. Но здравый смысл мне подсказывает, что Орда скоро ослабнет. Она столкнется с новыми силами, которые подточат ее, как древесный жучок, превращающий крепкий пень в труху.

–  И пень раскрошится?

–  Нет, сам он не раскрошится. Орда еще долго будет показывать зубы. А мы тем временем соберемся с силами и добьем издыхающее бессильное чудовище.

–  Веришь, Ярославич, что будет так?

–  Верю.

–  И доживем мы до такого дня?

–  Нет, Глеб. Ордынскую власть сокрушат потомки наши. Вряд ли это будут наши дети. Может, внуки…

Кончилась полоса лесов. Пошли степи, унылые, голые, тронутые изморозью. Изредка попадались встречные купеческие баркасы или лодки с вооруженными ордынцами, совершавшие рейды для устрашения местных жителей.