Глина, вода и огонь
Шрифт:
Но этого мало. Знай, что не только фаянс, но и фарфор может пригодиться и в архитектуре. В Китае была, говорит, построена башня из фарфора — с фарфоровыми лестницами, фарфоровыми площадками и фарфоровой крышей.
А также мне случалось слышать стихи китайского поэта, в которых рассказывается о белом фарфоровом павильоне, который стоит на зеленом острове посреди озера.
Но фарфор, годный по прочности, как ты видишь, для архитектуры, обладает в то же время такой тонкостью, какая может сравниться лишь с яичной скорлупой. Из фарфора китайцы делают скорлупку, которая ничем не отличается от настоящей. В нее выливают яйцо, сваренное всмятку, и его полагается съесть юношам во время китайского праздника, который называется «день кровопускания».
Я не буду еще раз говорить о том, что художники по фарфору превосходят всех других по красоте тонов и совершенству рисунка. И ты сам знаешь, сколь великолепны их краски: алая киноварь, замешанная на ртути, голубая пудра, добываемая в горах Ирана, и сияющая розовая краска, в состав которой входит чистое золото.
Я не буду говорить о том, что у нас в Делфте знает любой, что китайцы, как никто в мире, умеют изображать птиц, драконов, слонов, людей и китайские домики, а также рисовать цветы, и следует только удивляться, как они знают, какой рисунок можно приложить к вазе той или иной формы. И, на мой взгляд, никакой рисунок и краски фаянса не могут сравниться по красоте с рисунком и красками фарфора, они всегда будут грубы и аляповаты при таком сравнении.
Я не хочу распространяться о том, сколь безмерно ценили на всем Востоке китайский фарфор и как арабы воспевали фарфоровую посуду в своих сказках.
Послушай, однако, о главном, о чем я все толкую тебе и что ты никак не можешь и не хочешь понять. Слушайте и вы, мастера, и пусть то, что вы услышите, заставит вас уразуметь, что без тайных знаний никакие тигли, никакие кисти не помогут изготовить настоящий фарфор — тот, к которому прикасались не только человеческие руки.
Я поведаю вам о дивных чарах, заключенных в фарфоре. Марко Поло [81] , итальянский купец и путешественник, проник в Китай четыреста лет назад. Он был первым европейцем, увидевшим фарфор, и был свидетелем того, какие чудеса происходят с фарфоровыми чашами не только в Китае, но и за его пределами [82] .
81
Марко Поло — знаменитый итальянский путешественник, уроженец г. Венеции (1254–1324), первый из европейских путешественников, сообщивший обстоятельные и подробные сведения о далеком Китае, Юго-Восточной Азии и соседних землях. В 1271 г. вместе со своим отцом и дядей — Никколо и Маффео Поло — отправился в далекое и опасное путешествие в Китай, ко двору монгольского правителя Китая хану Хубилаю с дипломатической миссией по поручению папы римского. Семейство Поло добралось в далекую загадочную в то время страну Китай по следующему маршруту: Сирия, Турция, Иран, Средняя Азия, Кашгар, пустыня Такла-Макан, Китай, — в город Камбалу (Пекин), куда они прибыли только в 1275 г. Пробыв в Китае до 1292 г. — в это время Марко Поло объездил почти все провинции громадного государства, вплоть до Бирмы и Восточного Тибета, — семейство Поло морем вернулось на родину. Их обратный маршрут выглядел следующим образом: восточное побережье Китая, Малакка, Ява, Суматра, Цейлон, Персия, Армения, Турция (прибыли в Венецию в 1295 г.). Свое знаменитое путешествие Марко Поло изложил в «Книге Марко Поло», написанной с его слов Рустичано, жителем города Пизы. Труд Марко Поло имел большое значение для эпохи великих географических открытий, в частности, оказал значительное влияние на формирование географического кругозора Христофора Колумба, пытавшегося «открыть Китай с запада». Гёте назвал Марко Поло «вторым Геродотом».
82
Наряду с правдивыми и реальными вещами, событиями и явлениями, Марко Поло сообщал много фантастических и неправдоподобных историй, которые он слышал от проводников караванов, странствующих монахов и др. во время своего путешествия и пребывания в Китае (как, например, всевозможные рассказы о чудовищных людях, фантастических животных, всевозможных чудесах и проделках фокусников, колдунов и знахарей). Все это, вместе с рассказами о громадных городах, о неслыханных богатствах владык Китая, о многомиллионном населении страны, бумажных деньгах, каменном угле и т. п., сильно подорвало доверие неискушенных европейцев к рассказам Марко Поло. Невероятные масштабы всего услышанного вызывали сильное недоверие у современников «великого венецианца», которому многие не верили, как в свое время соотечественники не верили Геродоту; итальянцы дали Марко Поло прозвище «господин Миллионе» — за любовь, как они думали, к большим цифрам и преувеличениям. На самом деле, как установили ученые, очень многое из того, что сообщал «великий венецианец», впоследствии оказалось правдой.
При дворе монгольского хана увидел он чудо, о котором написал в книге своих путешествий так: «Сидит великий хан в своем главном покое. А чаши расставлены в покое, на полу, шагах в десяти от стола; разливают по ним вино, молоко и другие хорошие питья. По наговорам да колдовству ловких знахарей полные чаши сами собою поднимаются с полу, где они стояли, и несутся к великому хану, хотя никто к тем чашам не притрагивался. Десять тысяч людей видели это; истинная то правда, без всякой лжи». Вот что видел и описал Марко Поло. Подумайте сами, может ли такое быть с обыкновенной, даже очень хорошей глиной!
А на той башне из фарфора, о какой я только что рассказывал, висели по карнизу фарфоровой крыши маленькие фарфоровые колокольчики. Чуть только ветер колебал воздух, колокольчики начинали звенеть, а китайцы говорили: «То разговаривают с нами сами боги». Конечно, это так и есть, ибо если богам и духам нужно что-то поведать людям, а люди не сведущи в языке богов, нужен им посредник, то таким посредником между богами и людьми может быть только фарфор. Он — переводчик, и есть мудрецы, которые поднимаются на башню слушать речи богов, как ее передают фарфоровые колокольчики, понимают язык фарфорового звона и объясняют другим, что хотели сказать боги. Об этом и о многом другом рассказывал мне капитан Питере, мой друг, который много раз бывал в Китае и никогда не лжет. Он-то и привез мне редкостную китайскую чашу, совершенно белую, в которой от налитой жидкости проступает лицо китаянки, душа которой, как говорит Питерс, заключена в фарфор с помощью колдовства.
Вот что сказал мастер Врум.
А мастер Фридрих ответил на это:
— Что толку, в ответ на твои речи перечислять все, что сделано, и все, что можно сделать из фаянса. Однако, если в этом ты усматриваешь достоинство материала, я, конечно, напомню купола храмов, стены дворцов, огромнейшие восточные бассейны и наряду с ними тончайшие и бесконечно малые вещицы — солонки и подсвечники для крошечных свечек, что сделаны руками французов. Еще напомню вам, что, помимо фаянсовой посуды, существуют тысячи вещей, выполненных в фаянсе, а именно: вазы, флаконы, лампы, фонари, печки, камины, шахматы, глобусы, надгробные плиты, курильницы для благовоний, рамы для зеркал, табуретки, лестницы, а также статуи и еще многое другое. Так что в мире нет ни одной вещи из человеческого обихода, выполненной в металле, мраморе, бронзе или дереве, какую нельзя было бы повторить в фаянсе и фаянсовый слепок ее поставить на службу человеку.
И в этом свойстве фаянса — заменить собою любой материал, равно как простой, так и благородный, вижу я подлинное чудо, которое волнует меня более, нежели летающие чаши колдунов.
Конечно, Марко Поло — человек известный, а капитан Питере — доблестный и правдивый моряк; но кто знает, какие напитки пили они там, в далеком Китае, из этих фарфоровых сосудов.
Вспомним лучше великого флорентийца Луку делла Роббиа [83] , который еще мальчиком, обучаясь у ювелира тонкому его ремеслу, открыл в себе силы и попытался сделать мраморную скульптуру. И получилось так, что со временем не осталось для него материала недоступного. Он одинаково свободно отливал в бронзе большие скульптуры, был великолепным мраморщиком и не менее великолепным резчиком по дереву. При всем том был он и превосходным художником, и у него всегда хватало ума и таланта выполнить любой заказ так, что все сразу узнавали его руку и очень хвалили. Заказывали же ему украшения для алтарей и оформления органов [84] , где во всю стену шли огромные трубы, а фигуры святых и ангелов, парящих в небе, словно бы заключали орган в подвижную и богатую раму.
83
Лука делла Роббиа — итальянский скульптор-керамист эпохи Возрождения, родом из Флоренции (ок. 1400–1482), крупный мастер цветной майоликовой скульптуры, работал также в мраморе и бронзе, создал ряд известных рельефов с изображением мадонны (божьей матери). Лука делла Роббиа открыл и впервые широко использовал оловянную, непрозрачную, глухую, молочно-белую глазурь для покрытия керамических изделий. Его племянник Андреа делла Роббиа (1435–1525) продолжал дело Луки, он выполнил рельефы для фасада Воспитательного дома во Флоренции в 1463–1466 гг.
84
Орган (греч. «органон» — «инструмент») — сложный музыкальный инструмент, состоящий из системы духовых металлических труб, воздушных насосов, клавишей, педалей и т. п. Старинные органы приводились в звучание воздухом, нагнетаемым в трубы кожаными мехами. В католических соборах богослужение сопровождалось игрой на органе, торжественной и величавой мелодией (по звуковому объему орган равен целому симфоническому оркестру).
Лука делла Роббиа уже постиг все, что может извлечь из мрамора, дерева и металла подлинный художник, и стал искать нечто новое, чего до него не знал и не делал ни один из великих художников Возрождения [85] . Он вылепил из глины фигуры в человеческий рост, подсушил их в печи и опустил в ванну, наполненную раствором, который он составил по рецептам испанских мастеров и отчасти изобрел и сам. Пористая глина жадно впитывала влагу из раствора, и порошок осел на изделия ровным слоем, после чего Лука обжег свое творение, и получилась скульптура, словно бы вырезанная из какого-то огромного голубого камня, сверкающего тысячами голубых огней.
85
Возрождение, или Ренессанс, — определенный исторический период в культурном развитии стран Западной и Центральной Европы, начавшийся раньше всего в Италии XIV в., затем и в других странах Европы в XV–XVI вв. В XV в. «ренессанс» («возрождение») означало возрождение античного (греко — римского) культурного наследия и традиций в европейских странах в области культуры, науки, искусства. Ренессанс стал в Европе мощным общественно-политическим и культурным движением, утверждавшим в противовес мрачному средневековому церковному мировоззрению светлые гуманистические идеалы, что нашло свое отражение во всех областях культуры, науки, искусства. «Это был величайший прогрессивный переворот из всех пережитых до того времени человечеством…» — говорил о Ренессансе Ф. Энгельс. С этим периодом европейской истории связана деятельность таких выдающихся представителей эпохи Возрождения, как Галилео Галилей, Джордано Бруно, Николай Коперник, Данте, Бокаччо, Петрарка, Леонардо да Винчи, Рафаэль, Микельанджело, Тициан, Джотто, Дюрер, Рабле, Сервантес, Веласкес, Шекспир и многих других.
Для церковного алтаря [86] Лука сделал вазы тем же способом. Верной и не знающей ошибок кистью вывел по порошкообразному слою тончайший рисунок в виде ветвей, листьев, птиц и единорогов. Способ Луки требовал быстроты и точности необычайной и той дерзости в любом труде, какая ведома была только итальянцам в те славные для искусства времена.
Вазы и скульптуры Луки оказались на редкость прочны, и этим способом изготовлял он рельефы, которые накладывал на мрамор, и казалось, эти фаянсовые фигуры, голубые, белые и фиолетовые, родились от белого мрамора, испещренного редкими голубыми и фиолетовыми прожилками.
86
Алтарь (лат. «алтариа», от «альтус» — «высокий») — основная часть христианского храма, обычно восточная часть церкви, где находился «престол» (квадратный столик с лежащим на нем крестом и т. п., который выдавался церковниками за место присутствия самого бога в храме). В православной церкви алтарь отделен от остальной части храма иконостасом — стеной с иконами.
По заказу Пьеро ди Козимо Медичи [87] сделал Лука фаянсовые изразцы с изумительными рисунками, которыми покрыл сводчатый потолок в кабинете правителя и пол, и был крепок этот фаянс, как камень.
Еще научился мастер писать на фаянсовых плитах плоды, листья чрезвычайно искусно, и люди говорили, что Лука делла Роббиа сотворил плоды и листья лучше, чем сама природа. И тем он себя прославил во всех странах.
Со всей Европы люди устремились во Флоренцию, чтобы увидеть великолепные фаянсы Луки, и столько людей желало иметь у себя изделие славного мастера, что ему пришлось уговорить своих братьев оставить их занятия и стать мастерами фаянса, потому что один он уже не справлялся. Люди, знавшие его и способные оценить по заслугам то, что он сделал в фаянсе, говорили, что мир и искусство рисунка обогатились искусством новым, полезным и прекраснейшим, а он удостоился славы и хвалы бессмертной и вечной. И я повторяю: подлинное чудо то, что он сумел сделать в фаянсе. Но и фаянс открыл в нем своего художника, способного, как никто, понять возможности материала, и это не меньшее чудо.
87
Медичи — знатная фамилия во Флоренции (Италия), правившая с перерывами с 1434 по 1737 г. в этой итальянской республике. Выходцы из торгово — ремесленных слоев, Медичи были крупнейшими банкирами в средневековой Европе, связанными со многими королевскими дворами. Наиболее известными из рода Медичи были Пьеро ди Козимо Медичи Старший (1389–1464) и Лоренцо Медичи Великолепный (1449–1492). В эпоху Возрождения, при правлении Медичи, Флоренция стала крупнейшим центром итальянской науки и искусства. В городе были построены знаменитый Флорентийский собор, картинные галереи Уффици и Питти, красивые дворцы-палаццо флорентийской знати, церкви, мосты и др.
После Луки делла Роббиа в Италии было великое множество мастеров, делавших посуду и создавших итальянскую майолику, и вы, конечно, видели эти прекрасные тяжелые блюда, и кувшины, и вазы, на которых, помимо цветов и листьев, изображались еще и картины лучших мастеров Италии так, как если бы они были написаны красками на холсте.
Жаль, случилось так, что фарфор, давно уже завезенный в Италию, теперь все более входит в моду, итальянские фаянсы перестали нравиться итальянцам, а фаянсовые мастерские пришли в упадок. И это весьма прискорбно.