Чтение онлайн

Hirsch W. Z., Weber L. E. (2001). Governance in higher education: The university in a state of яux. L.; P.; Genиve: Economica.

Kerr C. (2001). The uses of the university. Cambridge, MA: Harvard University Press.

Kuttner R. (1997). Everything for sale: The virtues and limits of markets. N.Y.: Knopf.

Mason R. (1998). Globalising education: Trends and applications. L.; N.Y.: Routledge.

Neave G., van Vught F. A. (eds) (1994). Government and higher education relationships across three continents: The winds of change. Oxford, England; Tarrytown, N.Y.: Pergamon.

Palfreyman D., Tapper T. (2014). Reshaping the university: The rise of the regulated market in higher education. Oxford: Oxford University Press.

Robins K. R., Webster F. (eds) (2002). The virtual university? Knowledge, markets, and management. Oxford; N.Y.: Oxford University Press.

Schuster J. H., Finkelstein M. J. (2006). The American faculty: The restructuring of academic work and careers. Baltimore: Johns Hopkins University Press.

Shattock M. (2003). Managing successful universities. Buckingham, UK: Open University Press.

Sperling J., Tucker R. W. (1997). For-proёt higher education: Developing a world-class workforce. New Brunswick, NJ: Transaction.

Stiglitz J. E. (2002). Globalization and its discontents. N.Y.: Norton.

Trow M. (1973). Problems in the transition from elite to mass higher education. Berkeley, CA: Carnegie Commission on Higher Education.

Van Dusen G. C. (1997). The virtual campus: Technology and reform in higher education. Washington, DC: Graduate School of Education, George Washington University.

Warner D., Palfreyman D. (eds) (2001). The state of UK higher education: Managing change and diversity. Buckingham, UK: The Society for Research into Higher Education; Open University Press.

Youn T., Murphy P. (eds) (1997). Organizational studies in higher education. N.Y.: Garland.

Экономики стран БРИК – Бразилии, России, Индии и Китая – демонстрируют стремительный рост, и многие наблюдатели полагают, что этим экономикам отведена доминирующая роль в ближайшие десятилетия. Когда в 2001 г. экономист Джим О’Нил ввел в оборот термин «страны БРИК», на долю этих стран приходилось 8 % мирового ВВП. Он предсказал, что к 2011 г. их доля вырастет до 11 %. В действительности к 2012 г. она составила почти 20 % [Liu, Li, 2012]. Фарид Закария, среди других, пишет о том, что влияние стран Северной Америки и Западной Европы на мировую экономику постепенно снижается, в то время как влияние на нее других стран, и прежде всего стран БРИК, растет [Zakaria, 2008]. Логика диктует, что вместе с экономической и политической мощью увеличится и образовательный потенциал стран БРИК [Levin, 2010]. В самом деле, бурное развитие этих четырех стран впечатляет, и в ближайшие десятилетия от них можно ждать дальнейшего роста и прогресса. Однако ни в коем случае нельзя утверждать, что в образовательной сфере им гарантирована столь же выдающаяся роль, как в сферах экономики и политики. Далее будет показано, что перед каждой из этих стран стоят непростые проблемы. Мы проанализировали некоторые системные факторы, влияющие на высшее образование в странах БРИК, а затем рассмотрели главнейшую предпосылку развития и совершенствования высшего образования – состояние академической профессии.

В экономическом отношении страны БРИК идут по восходящей траектории, но это не значит, что их высшее образование занимает то же положение. В части экономического и политического развития между этими четырьмя странами есть существенные различия. Вероятно, не менее велики будут и различия в эволюции их академических систем, что обусловлено разницей в образовательных традициях, в нынешнем состоянии дел, в планах на будущее и сценариях развития. К тому же дорога к мировому первенству в сфере образования весьма нелегка и успех определяется далеко не только моделью экономического роста и степенью экономического или социального развития.

Академические системы стран БРИК находятся в переходном состоянии. Три страны – Бразилия, Китай и Индия – сталкиваются со стремительным ростом доступности образования и численности студентов. При этом они пытаются создать исследовательские университеты мирового уровня, чтобы обеспечить все более усложняющуюся экономику высококлассными специалистами и научными открытиями. Россия уже располагает зрелой системой высшего образования с высоким уровнем доступности, и перед ней стоит задача перестроить свои исследовательские университеты, одновременно улучшая качество системы в целом.

В странах БРИК наблюдается парадокс. С одной стороны, ни одну из них пока нельзя назвать образовательной сверхдержавой. Все они отстают от ведущих мировых центров высшего образования. С другой стороны, везде, кроме России, системы высшего образования переживают бурный рост и преследуют цель завоевать международное признание, создав такие университеты, которые займут верхние строчки общемировых рейтингов. Кроме того, все четыре страны – важные региональные центры, влияющие на соседние страны и в том числе задающие тон в образовании в своих регионах. Системы высшего образования Бразилии, Индии и России далеко превосходят системы высшего образования их регионов по производительности. В Восточной Азии верховенство остается за системой высшего образования Японии, стремительно развивается система высшего образования Южной Кореи, но наивысшие темпы роста и самые крупные инвестиции в высшее образование демонстрирует Китай.

Россия по-прежнему пользуется наибольшим влиянием в сфере высшего образования в странах на территории бывшего СССР, и русский язык остается основным языком исследовательской деятельности в ряде этих стран. Страны Восточной Европы все больше тяготеют к Западу, и английский язык там вытесняет русский в качестве основного языка научного общения, хотя некоторое влияние у России сохранилось. Индия и по размерам, и по влиятельности своей системы высшего образования далеко опережает своих соседей в Южной Азии и даже оказывает, пусть скромное, воздействие на страны Ближнего Востока. Бразилия – образовательная сверхдержава Латинской Америки, если судить по эффективности исследовательских работ, количеству диссертаций и т. д. Впрочем, то обстоятельство, что в Бразилии говорят по-португальски, а в остальных латиноамериканских странах по-испански, ограничивает ее влияние.

Страны БРИК, благодаря своим размерам и самодостаточности, считают свои системы высшего образования независимыми. В то же время эти страны так или иначе оглядываются на ведущие мировые системы высшего образования. Китай и Россия в какой-то степени перенимают западные организационные и управленческие решения. Бразилия, кажется, не подвержена влиянию извне. Индия, чья система высшего образования построена по британскому образцу и впитала местную бюрократическую культуру, не ищет за границей идей для реформирования.

Английский язык, господствующий в науке, оказывает влияние на все страны БРИК. Для Индии это не представляет труда, поскольку английский был основным языком преподавания и исследований с самого начала ее академической истории. После обретения ею независимости в 1947 г. в некоторых колледжах и ряде университетов для преподавания стали использоваться местные языки. Однако большинство бакалаврских курсов и практически все дисциплины в рамках магистратуры преподаются на английском.

В других странах БРИК с английским языком сложнее. В Китае и России введено небольшое количество программ с преподаванием на английском, в том числе для привлечения иностранных студентов. В Китае, например, вузы увеличили количество часов на обучение английскому языку, а ведущие университеты предлагают китайским студентам некоторые дисциплины на английском. Бразилия несколько отстает в переходе на английский как основной научный язык.