Чтение онлайн

Я сжал кулаки, борясь с желанием ворваться в кабинет и высказать этим "специалистам" всё, что думаю. Но вместо этого я просто прижал её ближе, чувствуя, как её сердце бьётся в унисон с моим.

В памяти всплыл тот день, когда мы с Евой, сразу после моего "правосудия" над Маратом и Игорем, поехали в клинику, к лучшему врачу, чтобы просто проверить её здоровье….

Мы вошли в кабинет, Ева прижималась ко мне, её рука дрожала в моей. Врач – женщина средних лет с усталыми глазами и стопкой бумаг – оглядела нас, не задавая лишних вопросов. Я был в бешенстве, но держал себя в руках.

— С ней всё в порядке? — выпалил я сразу, не садясь. — Её здоровье, оно… нормальное?

Врач кивнула, проверяя показатели.

— Физически она в норме. Нет признаков обезвоживания или недоедания, хотя стресс, кажется, был. Кровяное давление чуть повышено, но ничего критичного. Она здорова, молодой человек, — добавила она с лёгкой улыбкой, пытаясь разрядить атмосферу. — Но поскольку она беременна, на раннем сроке – около двух-трёх недель, судя по всему, – нам нужно провести дополнительные тесты. Анализы крови, УЗИ, генетический скрининг. На раннем сроке это особенно важно: проверяем хромосомы, гормоны, чтобы исключить любые риски для плода. Витамины, фолиевая кислота – всё это нужно начать сразу. Ребёнок развивается быстро, и сейчас закладывается основа.

Я почувствовал, как в душе становится легче – словно камень свалился с плеч. Она жива, здорова, и наш малыш тоже. Эти сволочи не успели её сломать.

Ева повернулась ко мне, её глаза сияли облегчением, и она сжала мою руку. Я прокашлялся, собираясь с мыслями – пора было сказать правду, хотя бы часть.

— Тут такое дело, — начал я, глядя врачу в глаза. — Отец ребёнка – я. А я… я являюсь её дядей. По крови. Мы – родственники.

Повисла пауза, неловкая, как натянутая струна. Врач моргнула, её ручка замерла над бумагой. Ева застыла рядом, но я не дал страху просочиться в свой голос.

Врач прокашлялась, отводя взгляд, и ответила профессионально, без осуждения – слава богу, что клиника не была каким-нибудь захолустьем.

— В таком случае, — сказала она ровным тоном, — нужно и вам сдать анализы, чтобы исключить генетические проблемы у будущего ребёнка. Близкородственные связи повышают риски рецессивных заболеваний – муковисцидоз, гемофилию, некоторые сердечные аномалии. Но это не приговор; современная медицина позволяет многое выявить и предотвратить на ранних стадиях. Сдадим ДНК-тест, полный геномный анализ – результаты будут через неделю. И, пожалуйста, не паникуйте заранее. Многие пары проходят через это, и дети рождаются здоровыми.

Я кивнул, чувствуя, как напряжение чуть спадает. По крайней мере у меня. Не идеально, но управляемо. Мы вышли оттуда с кучей рецептов и надеждой – хрупкой, но настоящей.

Воспоминание оборвалось, когда телефон снова завибрировал – упрямый Влад не сдавался. Я отстранился от Евы, нежно погладив её по щеке, и вышел на балкон клиники. Морозный воздух ударил в лицо, как пощёчина, прочищая мысли. Январь выдался холодным, снег скрипел под ногами внизу, а город вдали мерцал огнями, равнодушный к нашим тайнам.

Я вдохнул глубоко, чувствуя, как лёгкие наполняются ледяной свежестью, и взял трубку.

— Слушаю.

— Ну, наконец-то удосужился. Я уж думал, ты там совсем нюни распустил. Как там Ева?

Я потер переносицу, игнорируя подколку. Сейчас не до этого.

— Что ты узнал о боссе этих ублюдков? Говори сразу.

Влад хмыкнул.

— Интриги, Адам, интриги. Пока что этот фрукт затих. Видимо, Марат с Игорем и правда были его костью в горле. Но… как только он осознает, что их больше нет, а самое главное – почемуих больше нет, он обязательно проявится. Либо предложит тебе новые условия, либо попытается раздавить.

Я зашипел в трубку. Инстинктивно оглянулся по сторонам, хоть и знал, что вокруг никого нет.

— Тише ты! Ты хоть понимаешь, о чем говоришь? Рядом никого?

— Обижаешь, начальник. Конечно, нет. Но ты всё равно будь начеку. Этот тип может в любой момент вылезти и потребовать своё.

— Присоединится. Это меньшее из зол.

— Как знаешь, — протянул Влад. В его тоне слышалось предупреждение. — Опасно это всё, Адам. Очень опасно.

— Мы это уже обсуждали, — фыркнул я. — Опасно – это потерять Еву. Всё остальное – плевать.

Я обернулся через плечо. Ева сидела в коридоре, рассматривая таких же потерянных пациентов, как и она. Ноги её слегка потрясывало, а пухлые губы она покусывала от нервов. Её страх – это мой страх.

— Мне пора, — сказал я, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Нужно её успокоить.

— Беги, принц, — усмехнулся Влад. — Спасай свою принцессу.

Я с раздражением сбросил вызов, даже не попрощавшись. К чёрту всё. Сейчас есть только Ева. Только она и наш ребёнок. И я сделаю всё, чтобы они были в безопасности.

Глубоко вздохнув, вышел из промозглого воздуха балкона в стерильный коридор клиники. Ядовитый запах антисептика въедался в ноздри, напоминая о беспокойстве, что пульсировало под кожей.

Ева. Я увидел её.

Взгляд, которым она меня встретила, заставил сердце пропустить удар. Столько обреченности, страха и… болезненной любви, что я затаил дыхание. Она смотрела на меня, как на грёбанное божество, которое спустилось с небес либо покарать её, либо подарить блаженство. Но я сам был полностью в её власти, и она имела надо мной ту же болезненную силу, ту же одержимую привязанность, как и я над ней.

Подошёл к ней ближе и, сев рядом на пустое место на кушетке, притянул её к себе на колени. Запах её кожи заполнил лёгкие, успокаивая.

— Тут люди, — прошептала она еле слышно.

И действительно, стоило мне только подойти, как все взгляды приковались к нам, особенно женские, но мне было плевать, честно говоря.

— Хочу, чтобы ты была как можно ближе, — прошептал я ей на ухо, и увидел, как она заливается румянцем от этих простых слов.

В последнюю неделю я говорил ей эти слова часто. И моё "ближе" означало только одно: я трахал её, пока мы не падали от бессилия на простыни. А затем, на следующий день, всё повторялось снова, как и эти слова – быть ближе, ни что иное, как быть в ней.

Я думал, что она вырвется из моих объятий, смущённая вниманием, но она… расслабленно положила голову мне на плечо. Голова закружилась от её близости. Хотелось снова оказаться в ней, забыть обо всех тревогах. Пожалуй, секс с Евой стал лучшим антидепрессантом, и я без зазрения совести этим пользовался.

Не помню, сколько мы так просидели вдвоём. Я прижимал её к себе, и Ева расслабилась у меня на руках. Казалось, она даже успела задремать, пока из-за дверей не вышел врач и не окликнул нас по фамилии.