Чтение онлайн

Я с ужасом наблюдал, как Демон растопырил полуметровые когти одной из лап, а другой раскручивал хлыст.

Пионеры Митяя, приметно выделялись своим чёрно-красным одеянием. Прежний командир вооружил и немного натаскал их владению нунчаками, тем они занимались, сидя на своём руднике до нашего прихода. Теперь эти пионеры, отчаянно крутили перед собой восьмёрки, пытаясь остановить и отпугнуть врага. Как бы ни так, деревяшки на верёвочках даже не оцарапали хитиновых лат порождения Инферно. В три удара лапой демон покончил со всеми, заодно смахнув хлыстом кого-то из моего отряда.

— Гаси демона! — орал я Штурму, практически позабыв про координацию через 'Боевое единство'.

Ударный тан на медведе выручил Плюха и Секирыча, нанеся их церберу невосполнимый урон, и уже помчался к демону.

Пионерок спасла Димка, метнув второе боло. Бросок вышел не столь удачным, но демон остановился, прекратил погоню за пионерками в чёрно красном, что удирали, прижав к себе детей. Метательница боло раззадорила демона, обратив его ярость на себя. Радостно взвыв, порождение Инферно ударило героиню хлыстом. Димка успела прикрыться бронзовым баклером, но лезвие на кончике смертоносного оружия захлестнуло за выставленный щит, перерубило косы и оставило жуткую рану в затылке. Отважная гнома рухнул в беспамятстве, широко раскинув руки.

— Штурм! — проорал ударный тан, свой персональный боевой кличь, неожиданно для всех нас налетев на демона и опрокинув того боевым медведем.

Остриё совни, со всего маху, пробило бронированный бок монстра, войдя между пластинами, а Рыжик опрокинул и подмял под себя врага, полосуя когтями. Демон скастовал уцелевшей конечностью заклятие. Судя по звукам, за нашими спинами, опять воскрес цербер.

Боевой медведь и демон откатились в разные стороны, обменявшись ударами когтей. Штурм вылетел из седла, совня сломалась, щит потерялся. Герой ловко вскочил, выхватил короткий меч и поспешил в бой.

— Ррр-ааа! — прозвучало наш боевой клич, возникший случайно, когда мы добрались до врага.

— Капут тебе тварь! — подбадривал себя Митяй.

Хускарлы поймали демона на копья, прижав к земле. Тот изворачивался, сёк острыми когтями всё вокруг, мочалил древки впившегося в него оружия, стараясь зацепить окруживших гномов. Капут отбросил сломанный рожон и ломал шаловливые лапы врага шестопёром. Штурм вогнал в пасть меч, остановив поток сыпавшихся на нас проклятий. Агония длилась недолго. Ещё какое-то время дружно кромсали испустившего дух демона, пока не отошли от горячки боя.

Успокоился, только развеяв ненавистное тело своим героическим навыком. Слишком неожиданно страшным вышел бой. По характеристикам наш ударный тан на боевом медведе, как 'юнит' седьмого ранга должен превосходить демона, который имеет лишь шестой по замковой классификации. Пара адских собак уравновешивала их силы. А весь наш отряд, с героями и Секирычем, превосходил неприятеля. Но мы понесли суровые потери, демон переиграл нас тактически, оказался слишком ловок и хорошо бронирован.

Осмотрел поле боя. Камни вокруг густо забрызгала кровь, и покрывали рваные клочки тел. Это хлыст и когти демона прошлись по незащищённым пионерам. Мы безвозвратно потеряли четверых, трёх сторожил из деревни Митяя и одного недавно нанятого там же. Димке немедленно оказали 'Первую помощь'.

Ожившая позади нас псина, которую не успел развеять герой, издохла сразу после гибели воскресившего её хозяина. Этот цербер едва не догрыз Войда, которого спасла бронзовая чешуя. Секирыч не мог подняться, левая нога его оказалась буквально пережёвана, от бедра до колена и обильно сочилось кровью.

Раненные получали помощь и вкушали припасённую медвежатину, запивая взваром. То, что могло подождать или зажить само, перевязывали, чтобы избежать кровопотерь. 'Первая помощь', которой обладало несколько, включая меня, вытаскивала с того света порванных и пожёванных бойцов. Все новички взяли по уровню или больше.

— Рановато нам с демонами тягаться, — подумал я глядя на рассечённые тела сородичей.

Мне было отчаянно жаль каждого павшего бойца, каждую крупицу моей будущей победы. Развеивание останков принесло около трёх сотен монет. Менее уставшие и уцелевшие гномы обследовали окрестности. Прочие перебирали разбросанное имущество на предмет ценностей. Мне предложили сменить мою, почти рассыпавшуюся броню, на гораздо более крепкий панцирь демона. Пусть он продырявлен, но хитин, даже после стараний отряда гномов, выглядел целее моих лат. Увы, демонический доспех длинноват для гнома, потому отправился в обоз, шлема у рогатого врага не имелось. Видимо, в Инферно считали, что их лбы и так крепки.

От церберов остались крепкие чёрные шкуры, и множество острых клыков, которые я попросил приберечь, чтобы пустить на наконечники для самодельных стрел.

— Зря ты своих нунчаками вооружил, лучше бы просто кольев раздал, — попенял я Митяю, примиряясь к демоническому хлысту.

— Я кистенщиков хотел тренировать, а 'чаками' вооружил временно, из-за простоты конструкции, — грустно ответил тот.

Вспомнилось, что первые нунчаки появились у меня в раннем детстве, в начале 80х, была тогда мода на карате. Хоть власти запрещали, но каждый уважающий себя пацан тренировался, как умел, копируя у друзей тетради с приёмами-картинками, и выделывался, как мог. Первый шедевр 'нинзютской' мысли был изготовлен из берёзы. Будучи малых размеров, продержался он довольно долго, но в итоге просто треснул напополам. Следующее изделие из хорошего, тяжёлого дуба. Бруски струганы, чтобы оставались грани, а размеры изделия таковы, что скорее напоминало цеп. Третьи нунчаки, самые, как бы, правильные, мне подарили в общаге универа. Сделаны они были, 'по науке', из эбонитовых цилиндров, соединённых цепью. По окончании вуза кому-то их передарил. Суть выше обозначенного к тому, что крутил я 'чаками' самозабвенно, в школьном рейтинге являлся, пожалуй, вторым, а может и первым. Но отдыхая летом у деда в деревне, оценил пастуший хлыст и банальную гирьку на цепочке. Кистень из той гирьки оставлял внятные вмятины на выбранных для экзекуции поленьях, а в меру трухлявые разбивал на щепки. Японские же палки на верёвке, едва царапали испытуемую поверхность. Однако, следует признать, что 'чаки' хороши именно для тренировок, ими трудно себе что-то сломать. А вот если по неуклюжести засветить себе по затылку гирькой, то сотрясением не отделаться.

Обрастание знаниями, привело к тому, что я уже скептически поглядывал на оружие японской бедноты. Как впрочем, и на снаряжение самураев. В целом про Японию сложилось двоякое впечатление. С одной стороны красиво и романтично. А с другой, латы самураев до начала двадцатого века, увиденные мной на предметной японской выставке в Петербурге, прочностью, скорее соответствовали античности, республиканскому Риму и древней Элладе. Это я про лакированную кожу и шёлк, с бронзовыми бляшками, бисером и бантиками. Что касаемо сабель, именуемых катанами и прочими странными словами, то делались они холодной ковкой, представляя собой в массе довольно сырое железо. Имелось малое число, воистину, легендарных работ, но там многослойные клинки проковывали годами. Наглядно, что на той выставке лучших самурайских доспехов, достойных сёгуна, имелась сильно б/ушная португальская кираса, которую вместе с каской, где то в шестнадцатом веке, впарили японцам. А те, переделали под себя, развернув шлем задом наперёд, расшив накладки бисером, украсив бантиками и вручив очень знатному самураю.

Позже став консервативным реалистом, я узнал, что до японцев на тех островах жили бородатые айну, от которых пришельцы переняли многие военные традиции. Это примерно, 6-й, 8-й века. Тогда же, среди захватчиков зародилось ритуальное самоубийство — сэппуку, как принудительное наказание для трусов. Вроде того что: 'Либо ты, презренный дезертир, режешь себе живот, либо мы режем всю твою родню, а потом тебя, особо творчески. Выбирай!'. Потом, тот прагматичный обряд казни-самоубийства оброс романтизмом, красиво и лукаво можно рассказать о любом.

Из военно-японской культуры понравилось 'хоро', это такой разрисованный плащ-шар, который возил за спиной видный конный самурай, как признак важности, именуемой 'понто'. 'Вот оказывается, откуда понты пошли'. Слишком амбициозному коллеге, бывало, дарил расписной шар с намёком.

Луки японцев тоже интересны. До 20-го века, даже среди высших сословий питались там скудно. Обилие пищи, особенно мясной, сильно влияет на рост, в сторону его увеличения. Но островитянам, увы. Потому средний рост аборигенов блуждал в районе полутора метров, но длина лука могла составлять около двух с половиной. Как же из такого стрелять? Разгадка в ассиметричной конструкции. Верхняя часть большого самурайского лука много длиннее нижней.