Чтение онлайн

— Вот как?! — поднял брови аббат. — Это хорошо, это очень хорошо! А не знаешь ли ты, например, что может означать слово «синдж»?

— Похоже на персидский, — задумался Ивар. — Персидский мне мало знаком, тут нужно смотреть на смыслы соседних слов…

Договорить Ивару не дал служка аббата, худощавый старичок в замызганной длиннополой рубахе, неожиданно возникший на пороге гостевой комнаты:

— Отец настоятель, там пришел городской стражник, от городского прево. Хочет поговорить с вами про того кагота, что зарезали у церкви.

— Да-да, мне уже доложили, — нахмурился аббат. — Передай, чтобы ступал сюда.

Аббат де Сермет жестом дал понять своим сотрапезникам, что он не против их присутствия при разговоре с человеком прево. Вскоре на пороге комнаты появился тот немолодой усатый стражник, которого Ивар уже видел у церкви Сент-Круа два дня назад, сразу после убийства. Стражник подошел к аббату за благословением, затем, отступив на пару шагов, быстрым взглядом окинул неубранный стол, сглотнул слюну и с важным видом произнес:

— Отец настоятель, мессир прево послал меня к вам, чтобы забрать тело убитого.

— Вот как? — изобразил удивление аббат. — И для чего же оно ему?

— Мессир прево арестовал обвиняемую каготку, но обвинитель отказался от обвинения, теперь полагается пронести тело убитого по городу, затем принести его в мэрию, чтобы допросить каготку перед убиенным, — стараясь ничего не упустить, отвечал стражник.

— Я знаю городские порядки, мой дорогой Виллем — так ведь, кажется, твое имя? — спросил аббат. Стражник молча кивнул. — Только я одного не пойму: по какому праву городской прево присвоил себе это убийство? Разве он не знает, что паперть перед церковью Сент-Круа относится к нашему совте?

— Я не знаю, отец настоятель, мне всего лишь велено забрать тело, — словно извиняясь, ответил стражник Виллем.

— Отчего же мессир Ростеги самолично не явился ко мне? Или это ниже его достоинства? А может быть, оттого, что он прекрасно понимает всю неправоту своих притязаний? Я знаю, мэрия ищет любой предлог, чтобы поставить под сомнение нашу юрисдикцию, наши права церковного убежища. Мы уже не первый год судимся с ней из-за того треугольника у сада, что искони принадлежал нашему аббатству. А все оттого, что алчным жюратам приглянулась несчастная таверна c хлебопекарней да лавкой медянщика, что расположены там и пользуются привилегиями нашего совте. Оттого мэрия и затеяла этот нелепый межевой спор, чтобы обложить их своими пошлинами да патентами.

— Но отец настоятель… — робко попытался возразить стражник Виллем.

— Неужели вам мало своих таверн?! — возмущенно продолжал аббат. — Их же сотни у вас! Так нет же, нужно обязательно разинуть рот на чужую копейку!

— Так вы не отдадите тело? — устало спросил Виллем.

— Это не мы должны отдать вам тело, это вы должны немедленно передать нам обвиняемую! Ибо преступление было совершено на территории нашего совте, и, стало быть, подлежит епископскому суду.

— Но отец настоятель… Если бы вы сейчас отдали нам тело, прево просто опросил бы каготку, привел бы ее к присяге в аббатстве Святого Северина и отпустил бы восвояси. Мессир прево считает, что она непричастна к убийству своего жениха. Но он не может отпустить ее, не соблюдя установленный порядок. А порядок требует, чтобы тело было принесено в мэрию.

— Виллем, ты что, не слышишь меня? — от возмущения бледное лицо аббата начало розоветь. — К чему ты толкуешь мне о ваших порядках? Вы можете выдумывать себе любые порядки, какие вам только заблагорассудится. Но мы не позволим нарушать наши исконные права и привилегии! Сегодня вы заберете у нас обвиняемую, завтра, ссылаясь на этот прецедент, отберете у нас право церковной защиты, а послезавтра что — заставите нас платить городские пошлины?

Раскрасневшееся лицо аббата слегка подрагивало от едва сдерживаемого гнева. В комнате повисло напряженное молчание.

— Так я пойду тогда? — неуверенно спросил стражник Виллем.

— Ступай, — ответил ему аббат. — И передай мессиру Ростеги, что если он не выдаст нам обвиняемую, мы будем вынуждены прибегнуть к самым суровым мерам — вплоть от отлучения! Или, как минимум, его ждет отказ в погребении в церкви Сент-Круа, отказ в предсмертном пострижении и отказ в заупокойных службах.

Виллем поспешно вышел, даже не поклонившись аббату на прощание: то ли забыл, то ли не счел нужным. По поджатым губам настоятеля Ивар понял, что подобное небрежение, тем паче проявленное публично, укололо его самолюбие.

Вскоре гости аббата начали расходиться. За столом остался сидеть лишь старик-францисканец, которого хозяин дома попросил задержаться для важного разговора. Ивар тоже поспешил наружу, чтобы успеть перехватить лекаря Безиана, обычно перемещавшегося столь стремительно, что братья за глаза называли его «брат Бегиан».

И в этот раз лекарь уже успел куда-то умчаться, пока Ивар безуспешно пытался обойти в дверях приора и келаря, неторопливо беседовавших между собой на ходу. Чем разыскивать лекаря по всему аббатству, подумал Ивар, лучше дождаться его на травяных грядках, где Безиан обычно проводил свои послеобеденные часы.

Небо то хмурилось, то распогоживалось вновь. Еще недавно вовсю палило удушливое солнце — и вот оно уже скрылось за тяжелыми тучами, нагнанными холодным пыльным ветром. Ивар почувствовал, как что-то хлюпнуло под ногой. Это оказался толстый земляной червяк, выползший на каменную плиту тропинки. В ярде от него лениво извивался еще один, в полпальца толщиной. Чуть дальше — еще один, и еще. «Сколько же их повылазило!» удивился Ивар. «Словно после дождя». Стараясь не наступать на синюшных слизняков, он направился в сторону грядок с лечебными травами, мимо аббатской голубятни.

Монахи Сент-Круа гордились своей голубятней. Единственным ее неудобством были пятна голубиного помета, устилавшие все вокруг: крышу голубятни, притоптанную землю вокруг нее; доставалось даже каменным тропинкам аббатства и бритым макушкам братьев. С другой стороны, это было крайне ценное удобрение для трав и фруктовых деревьев, гораздо ценнее перегноя.

Свернув за угол голубятни, Ивар едва не запнулся о сидевшего на корточках лекаря Безиана, внимательно рассматривавшего что-то лежавшее на земле. Лекарь поднял взгляд на Ивара и с кряхтеньем поднялся. На земле у его ног лежал мертвый голубь с выклеванными глазами, весь в кровяных подтеках. На немой вопрос Ивара лекарь, тяжело вздохнув, обронил:

— Чайки, — Безиан показал взглядом в сторону. Ивар, повернув голову, увидел, как в десятке шагов от них две речные чайки терзали еще одного мертвого голубя, извалянного в пыли.

— Уже третий за сегодня, — сокрушенно промолвил Безиан. — Похоже на мор. Господи, прости нам прегрешения наши, — лекарь троекратно перекрестился, повернулся к Ивару и почему-то полушепотом произнес:

— Приходят недобрые вести с юга. Дай Бог, чтобы они оказались пустыми слухами, но…

— Что «но»? — спросил Ивар.