Чтение онлайн

Голос Кондора вырвал меня из теплого липкого морока:

— Как ты себя чувствуешь, Мирая?

Пред глазами едва заметно плыло, и совсем не было сил. Даже шевельнуть губами.

— Расскажи, что ты чувствуешь. Я хочу знать.

Я молчала. Плевать на него, пусть придумает сам.

Кондор поднялся, приблизился ко мне и присел рядом. Тронул подбородок, вынуждая поднять голову:

— Тепло?

Я лениво открыла глаза, заглянула в темное лицо:

— Пошел ты… — Теперь мне можно. Все можно.

Он лишь усмехнулся, сильнее стиснул пальцы:

— Тепло, приятную слабость, спутанность сознания, некоторую нереальность…

Я сглотнула. Откуда он мог знать? Даже в книгах толком ничего не было.

Лигур вдруг резко поднялся и дернул меня вверх:

— Хватит, поднимайся!

Я едва устояла на ногах, ухватилась за колонну, но Кондор замахнулся и хлестко ударил меня по щеке. Так, что в голове зазвенело:

— Если повторится, я отрежу тебе язык.

Я ухватилась за щеку и просто смотрела на него, ничего не понимая. Совсем ничего.

Лигур скривился в ухмылке:

— Думаешь, я позволил бы тебе умереть? Только купив? Сделав для этого столько жестов? — он рассмеялся. — Эта слабость называется опьянением. Не больше. Ты всего лишь рабыня, которая налакалась господского вина.

В моей голове будто раздался взрыв. Ослепивший и оглушивший. Я была совершенно потеряна. Наконец, замотала головой:

— Нет…

— Да!

Я все качала и качала головой, чувствуя, как накатывают едкие слезы:

— А как же листья? Я их узнала.

— От твоих листьев, разумеется, я избавился — они были опасны. А эти… — он кивнул на столик, — совершенно бесполезны. Это просто листья. Но твой поступок был впечатляющим… Ты стала интереснее.

Я все еще качала головой, а перед глазами все плыло. Слезы текли ручьями. Проклятое чудовище отняло у меня мою смерть. Смерть, к которой я была готова. А теперь…

Он будто читал мысли. Качал головой, оскалившись:

— Ты больше не решишься… умерев один раз. Видишь, у тебя нет выбора даже в этом.

Я опустила голову, снова съехала по колонне на ковер. Не помню, чтобы когда-нибудь так рыдала. Это была какая-то вселенская необъяснимая обида. Титанический обман. Он видел, что я готовилась умереть, и просто развлекался. Но самым невыносимым было то, что он оказывался прав: больше не смогу. Пока не смогу.

Разом улетучились и слабость, и нереальность. Будто и не было. Это оказалось самовнушением, моей собственной готовностью, моими ожиданиями. Слезы кончились. Теперь я была раздавленной и растерянной. Беспомощной. Я была человеком, у которого забрали все.

Я замерла, когда лигур снова посмотрел на меня:

— Истерика закончена?

Я молчала.

Кондор стянул свою черную мантию, отшвырнул в сторону и снова развалился на диване:

— Подай мне вина, рабыня. Не дело, если рабы пьяны, а хозяин трезв. Живее!

Я не шелохнулась. Стояла истуканом, но вдруг будто прозрела. Если у меня остался хоть какой-то шанс — это он и есть.

Мир будто снова изменился, перевернулся. Напряжение в висках едва не сводило с ума. Я буквально чувствовала, как в мозгу разносились острые нервные импульсы. С трещащим звуком вырывающейся энергии, с мерцающим светом. Будто внутри черепной коробки заработал механизм. Отлаженный, разогретый, стабильный. Я прекрасно знала, что собираюсь сделать, вопрос был лишь один: как?

Как?

— Спятила от счастья?

Я содрогнулась всем телом, когда голос Кондора насильно ворвался в мое сознание. Должно быть, у меня был безумный отрешенный вид.

— Подай вина своему господину, Мирая! — прозвучало до странности мягко.

Я все еще не шевелилась. С трудом сглотнула, взглянула на лигура, перехватив холодный взгляд. Я не должна медлить, иначе он может передумать. И тогда все пропало… Но как? Как?

Я сделала робкий шаг в сторону парящего столика, на котором, будто в насмешку, возвышался проклятый бокал, из которого я пила. Шутка… Злая жестокая шутка. Я тоже умею шутить…

Графин с вином и еще несколько чистых бокалов стояли у стола на почти прозрачной стойке буфета, будто висели в воздухе. Рядом возвышалась высокая пирамида конфет, вазы с цукатами, пузатые и граненые бутылки причудливых форм с содержимым разного цвета. Из всего ассортимента я знала лишь красный горанский спирт в лаконичной квадратной бутылке. Его когда-то любил отец. Совсем чуть-чуть…

Я обошла столик, взяла чистый бокал, поставила на столешницу. Взялась за узорную ручку графина, уже наклонила, но Кондор остановил меня:

— Нет, не вина. Подай настойку флакк.

Я растерялась. Это было недопустимо. Я понятия не имела, что будет, если высыпать листья в эту настойку. Он заметит. И ничего не получится.

Я вдруг застыла, пораженная неожиданной, но очевидной мыслью: спектакль еще не закончен. Чудовище все знает. Все. И о листьях, и о навигаторе. Даже о моих намерениях… Он нарочно показал мне, что происходит, если всыпать листья в алисентовое вино. Чтобы я все еще надеялась. А теперь отбирает эту надежду. Но каким же монстром надо быть, чтобы просчитать все эти ходы? Я даже покачала головой собственным догадкам: это было слишком. Слишком даже для него. И это просто убивало. Ведь когда-нибудь мне должно повезти? Хотя бы раз? Когда, если не сейчас? Когда еще?

— Что ты копаешься, рабыня?

Я сглотнула, растерянно глядя на череду бутылок. Я понятия не имела, что такое настойка флакк, и как она выглядит.

Я опустила голову:

— Я не знаю, которая из бутылок…

— Темная.

Я протянула, было, руку, но замерла, не понимая, какую брать: темных было много. Я взяла наугад узкую узорную, попыталась открыть крышку.

— Не эта.

Я вернула бутылку на место, взяла другую. У меня тряслись руки, ледяные пальцы не слушались. Бутылка ходила ходуном, как в руках древней старухи. Я смотрела на лигура, ожидая одобрения. Он молчал, просто презрительно сверлил меня взглядом. Наконец, вытянул губы:

— Оставь. Неси вина. Быстрее, рабыня! — казалось, он впрямь терял терпение.

Я вновь отставила бутылку, сама не своя от такой удачи, вернулась к графину. Достать скрученную салфетку из прически было не сложно, секунда, но как сделать это незаметно? Я видела лишь одно укрытие…

Я взяла с буфетной стойки маленький серебряный поднос, на котором полагалось подавать бокал. Господа почти ничего не брали из рук рабов, я это знала. Подать собственной рукой… рисковать остаться без руки. Я поставила наполненный бокал на поднос, сделала пару шагов, намереваясь обойти столик. Руки дрогнули, и бокал сорвался вниз. Запланировано, разумеется.