Чтение онлайн

– Вряд ли вы сможете так легко его сделать, - проговорил Франц, может, это вообще свалилось с военного вертолёта: "гуманитарная помощь" для Ростовцева.

Игорь Максимильянович нацелил длинный указательный палец в грудь завхозу, поймал бегающий взгляд и - не отпускал.

– Вы знали. И увели сыночка из спальни!..

Тот затрясся, будто пробитый током.

– Ничего я не знал. Я только пригласил их. Он говорил, хочет с девицей поладить, а про то, что отравить - речи не шло!

– А ведь врёте, голубчик, - подал голос Марк Анатольевич.
– Что же тогда, благодаря Петру, должно было выглядеть "достоверно"?.. И почему ваш Георгий был бы вынужден искать замену гитаристу?..

Франц задал Циклопу следующий вопрос:

– А куда он сегодня уехал на машине?..

Тот снова начал финтить:

– Он меня спросил... Я сказал...

– В благодарность за то, что предупредил вас об отраве?.. А можно более внятно?
– потребовал Франц.

Тарас Григорьевич начал ещё усерднее шарить глазом по половицам...

Догадку высказал Пётр. Пока говорил, ни разу не заикнулся!

– Ростовцев наверняка видел: Ваську нашёл Егор Сергеевич. А этот сказал, куда ехать...
– музыкант, леденея глазами, отложил гитару, сжал кулаки в кувалды.

– Не докажете!
– зашёлся в истерике завхоз.
– И плёнка - не доказательство! Вы лучше у неё спросите, - он покосился на Василису очками, - почему её-то на месте не было?

Евдокия Михайловна, что сидела всё это время, не промолвив ни словечка, вдруг издала странный звук, словно тонущий вынырнул из воды:

– А потому, ирод, что увела я её от вас!.. В баньке мы с ней ночевали!
– Она кинулась к Василисе.
– Меня под утро сон сморил, потому и недоглядела. Прости, девонька!.. Чуть не заморозили тебя из-за меня!..

Василиса речитативом пропела:

– А в это время по комнатам траурной сарабандой в паре с чистым воздухом шествовала отрава...
– Она вдруг жалобно посмотрела на Петра. Белый, я-то в баньке спала, а ты, бедный...

– А, ф-фигли им!
– успокоил певунью гитарист.

Тут Евдокия Михайловна встала, подпёрла кулаками крутые бока и понесла... Непередаваемо!.. Всё абсолютно печатно, бесконечно образно, и неповторимо, как закат над рекой. Самым ласковым было "упыри ненасытные".

Повариха так кричала, что голос её рванулся в закрытое окно, распахнул форточку, перелетел через двор, стукнулся о забор. Около развалин флигеля пробудилось эхо, ответило из глубины брёвен диким, жутким, глухим криком, почти рёвом... Замерло...

Все затихли, прислушиваясь. Только метель подвывала по-волчьи, заметая снегом подоконник. Певунья свернулась калачиком, беспомощно оглянулась на повариху.

– Метель, - успокоила та.
– У ней разные голоса.

Василиса потрогала седые пряди...

– Значит, мне опять послышалось...
– Потом она звонко, страстно расхохоталась.
– Господи! Да о каком наследстве они толкуют?!.. Ну хоть вы им скажите, Игорь Максимильянович! Ну дом-то ещё ладно, можно рассматривать, как повод для беспокойства, хотя я лично сомневаюсь: не вилла и не замок! А письма дедушки... Если этот гад их спёр?.. Когда у нас защищали интеллектуальную собственность? Покажите мне это место!
– Певунья вновь залилась смехом.

– И-и, что смеёшься, глупая!
– опомнилась Евдокия Михайловна и вдруг всхлипнула.
– До чего довели девочку...

Закрывшись фартуком, ушла плакать на кухню.

– Я не п-понимаю, чему ты радуешься, - невольно улыбнулся Пётр, заразившись весельем певуньи.

Доктор покачал оранжевой головой:

– Игорёша, давно ли мы с тобой были такими беспечными?..

Франц неожиданно для себя вслух процитировал дневник Дианы Яковлевны:

– "Давно ли, долго ль... это - для поэтов. Пусть мимолётно жить на свете этом..."

Василиса снова прыснула в кулак.

– Ничего смешного!
– строго заметил Игорь Максимильянович.
– Вы думаете, он распространил отраву от расстройства, что не уговорил?..

Она всё хихикала:

– Не вышло сразу, зашёл по второму разу, не пережил отказа, оставил заразу...

Услыхав, повариха влетела в столовую.

– Этот ирод опять же за своё возьмёться! Как её уберечь?.. Он же опять, небось, под землю ушёл. Подклеть-то хорошо заперли?

– "Не бойтеся", - поддразнил повариху её же говорком Пётр.
– Он, наверно, давно у своих: вертолётчики больше не летают. А у Васьки - у неё вон сколько заступников!

Фомка и Волчок подняли головы одновременно.

Бурханкин, насупив брови, покосился на завхоза, шепчущегося с сыночком и решил внести свою лепту:.

– Кто-то же, это... отвёз автомобиль в лес?!..

Василиса исподлобья посмотрела на Георгия, искоса - на завхоза, открыто - на Франца. Перевела взгляд на Бурханкина...

– Наплевать! Надоело бояться!
– И запустила пальцы в седой "ёжик" Петра: - Предлагаю героический эксперимент! Давай, Белый, рыжими станем, как доктор!

– А такими же мудрыми станем?..

– А слабо - дуэтом прогуляться?..

– А пошли!
– тут же согласился Пётр.
– Точно не боишься?..

Она вдруг поёжилась, прямо в одеяле подошла к окну.

– Нет, всё-таки, кто же там так кричал?
– собрала горку снега на подоконнике, утрамбовала в комок...

Евдокия Михайловна закрыла форточку, смахнув с подоконника остатки влаги, спокойно заметила:

– Никто не кричал, тебе показалося. Иди, девонька, проветрися. Видишь, метель утихает - можно, значит.

Василиса перекинула снежок из ладошки в ладошку, одеяло с неё упало.

– А давай, Белый, мы ещё кого-нибудь слепим...

Пётр поддержал её, приобняв за острые плечи.

– А потом - песенку споём!.. А расскажешь о крёстной?..

– А это, как будешь себя вести!
– невинно освободилась Василиса от руки Петра, быстро запихнула ему за шиворот снежок и прихлопнула, сразу отбежав на безопасное расстояние.
– Тётя Дуся, вы не знаете, где моя куртка?

– Возьми мою, - ревниво глядя на певунью, великодушно разрешил Георгий.