Чтение онлайн

– Не звезди, сладенький!
– резко оборвала его Василиса, вся запылав, но улыбаясь жемчужно.
– Ты бы ещё сравнил себя с Наполеоном... Чайковский мучился от этого всю жизнь. Для нормального человека это - беда, наказание.

Он начал томно возражать:

– Это даёт творческой душе порыв...

Василиса оборвала дискуссию о видах любви и творчества.

– Успокойся, ты к ним не относишься. Ты - простой развратник!... обернулась к Рубину, сидевшему за её спиной.
– Доктор, передаётся содомский грех по наследству?

Рубин нахмурился:

– Вы от него ребёнка ждёте?..

– Слава Богу, нет! Просто интересно, откуда ноги растут...
– и она бросила взгляд в сторону завхоза.

Тарас Григорьевич вдруг выпалил:

– Видишь, недаром я всё время говорил: совсем она тебе не пара! Ни по зодиаку, ни по имени. Если уж взяла псевдоним, назвалась бы не Василиса, а, например - Георгина. Представляешь, со сцены бы звучало: "Выступают Георгий и Георгина!"

Франц и Бурханкин молниеносно переглянулись, как громом пораженные. Будто Селена с того света заговорила...

Бурханкин не выдержал, выскочил на кухню.

Завхоз продолжал возмущаться в сторону певуньи.

– Никакого уважения к старшим, не говоря уж о пользе.

– Не оправдала В-васька твоих надежд, - брезгливо сказал Георгию Пётр.
– Теперь ясно, п-почему ты так активно п-против неё со вчерашнего дня в-выступаешь...

Франц поинтересовался у завхоза:

– Надежд не оправдала, зачем же травить? Или вас чей-то пример вдохновил?..

Тарас Григорьевич суетливо протёр пальцем протез, тот выскочил от нажима, подкатился к креслу, уставился на Василису. Георгий поднял стеклянный глаз, вернул.

Завхоз виновато запрятал его в карман, и сказал сыну:

– Всё же есть от неё польза, даже вполне реальная!
– Он вновь занялся своим плеером, перемотал плёнку, опять запустил со словами: - Теперь нам с тобой, Гошаня, никакой Виталий Олегович не страшен. Не сможет он над нами висеть. У меня здесь такой на него матерьяльчик имеется!..

*** Охотник и дичь

Из динамиков раздался взволнованный голос Василисы.

– Что вы собираетесь со мной обсуждать?..

– Меня беспокоит твоё материальное положение, - покровительственно "тыкая", ответил ей хриплый мужской голос.

– Это - Ростовцев, - вслух узнала его певунья.

– Не гоже певице с твоими данными: с таким голосом и оригинальной манерой исполнения, - продолжал тот, - с творческим потенциалом - ишачить на бйздаря с амбициями.

– Я ни на кого не ишачу, как вы изволили выразиться. Мне нравится моя жизнь и моя работа.

– В жизни всегда нужны перемены, - настаивал хозяин.
– Ты станешь отрицать, что во многом нуждаешься?.. Прежде всего - в понимании... Разве Георгий предоставил тебе ступень для взлёта?.. Да что он может, кроме как задницей перед мужиками вертеть?.. Не красней и не делай возмущённое лицо! Я слишком хорошо знаю о его наклонностях: красавчик у меня учился. И ты должна знать, даже если он снисходит до тебя с высоты своей неординарности.

– А вам-то что?
– осторожно спросил голос Василисы.

– Будешь петь в элитных клубах, сделаем тебе диски, клипы...

– Нет, вам-то зачем?.. Хотите расплатиться за фамильные вензеля?.. Кстати, вы так и не ответили, откуда они у вас?..

В записи наступила небольшая пауза. Даже не видя хозяина, чувствовалось, что ответ старательно обдумывается.

– Обстоятельства диктуют, чтобы ты ни в чём не нуждалась. А я могу дать тебе нормальную жизнь. И материальную, и творческую. И чем скорее ты это поймёшь, тем будет лучше для нас обоих.

Далее в разговоре снова наступил перерыв, но не бесшумный послышалась какая-то возня, прерывистое тяжёлое дыханье, звонкий шлепок, сдавленный возглас Василисы: "Мерзавец!.." - и голос Евдокии Михайловны:

– Василисушка, не поможете мне с посудой?.. После ужина никак не закончу, а мне ещё домой надо поспеть.

Видимо, певунья выскочила из столовой в бабий кут, потому что дальше слышался лишь голос хозяина.

– Евдокия Михайловна, я тут, видимо, чем-то случайно обидел нашу юную гостью, - говорил Ростовцев с усмешкой.
– Вы уж, будьте ласковы, задержитесь ненадолго. Затопите нашу баньку. Хочу загладить невольную вину, а не знаю - чем же ещё?.. И кто, кроме вас, такой замечательный пар делает?..

Наверное, повариха согласно кивнула, и он продолжил:

– Вот и огромное вам спасибо!.. Сам я, к большому сожалению, должен уехать, перед ужином мне звонили из Москвы - дела ждут!..

Раздалось вкрадчивое покашливанье завхоза.

– Как тут у вас?.. Не помёрзли?..

Дальше голоса стали глухими и неразборчивыми - словно из-за пазухи. Видимо, завхоз припрятал свой плеер-диктофон, который "забыл" после ужина на столе. Потом всё смолкло...

Василиса уставилась в точку, будто её это и не касалось. Пётр присел на один из многочисленных подлокотников чудного кресла, положил ей руку на плечо.

– Не трогай, заразишься, - она резко сбросила его руку.
– Господи! Мне же теперь за всю жизнь не заработать, чтобы на мыло хватило!..

Георгий снисходительно оглядел Василису, Петра, затем папашу.

– Ну, и какой во всём этом криминал?..

– Нет, я тебе дальше прокручу! Там - самое интересное, основное, почему он... Ну, слушай...

Голос Ростовцева теперь сопровождался лязганьем: разговор происходил в подклети и Тарас Григорьевич параллельно занимался котлом.

– ...Гошку своего как-нибудь отвлечёшь...

– А Пётр?.. У них же тогда ансамбль порушится, - ответил голос завхоза.

– Этот нужен для достоверности. Гитаристов сейчас - как собак нерезаных. Найдёт твой Георгий нового - и не чихнёт! Я его узнал получше твоего. Ты-то вспомнил о сыне лишь когда со мной захотел развязаться.

– Ну, Виталий Олегович, зачем вы так. Я всегда следил за его успехами. И, когда услышал, что у них появилась Василиса, и как её зовут - сразу о вас вспомнил...

Тут в плеере начались какие-то помехи.

Завхоз покрутил регулятор громкости, потом сделал пренебрежительный жест в сторону певуньи и произнёс, озвучивая собственный хрип с плёнки:

– Она же - Ольга Артемьевна Попова - та самая, кого вы так разыскиваете.

Голос Ростовцева также был слышен с трудом:

– Разве я не говорил тебе тогда, почему он мне так приглянулся?.. Ничего же в нём особенного!

– Это он о доме говорит?
– спросил Франц.

Тарас Григорьевич кивнул и выключил: хрип стал ужасающим.

– Спасибо, хоть не зажевал. Всё, кронты, батарейка села! констатировал он.