Чтение онлайн

– Паранойя!..
– презрительно отвернулся тот, демонстрируя правильно облитый волосами затылок.

Франц невозмутимо вперил в него взгляд, потемневший, как ночной лес.

– Глупости! Сейчас же всё расскбжете!

Бурханкин терпел-терпел да и выпалил:

– Я, это... Слышал я, как вы с хозяином сговаривались!..
– он подбежал к Францу: - Я тебе, это.. сказал, что не видел... Но я же слышал!.. Голос-то слышал!.. Кто ещё мог?..
– Егерь задумался.
– А, знаю, кто!..

Бурханкин гораздо позже Франца догадался, что завхоз Большого Дома и худрук коллектива - родственники, хотя увидел их вместе гораздо раньше. На людях это никак не было заметно по их поведению.

Глава двенадцатая

Хозяин Большого Дома

Скрывавшийся в запертой каморке подпола завхоз Тарас Григорьевич Орлов оставил свою конуру и присоединился к званым и незваным гостям Большого Дома.

Он делал вид, будто не понял, что его нарочно на время изолировали. Что это ветром прибило дверь подклети, а не оглобля её подпирала. Что повариха на люке топталась, а не кресло мешало выбраться из подпола. Вобщем, что находится он среди людей - по своему желанию, а не с позволения Франца.

– Сына, что тут у вас происходит?..
– заметил он как ни в чём не бывало.

Георгий кисло сморщился. Было видно: не испытывает особого удовольствия от родства.

– Да вот, - еле снизошёл он, - кое-кого интересует, почему мы здесь оказались...

Пётр в который раз попытался объяснить ситуацию:

– Группа выступает давно. Может, мы и не столь широко известны, но, п-поверьте, именно теперь, с В-васькой, способны занять в мире эстрады свою "нишу". П-по крайней мере, её песни...

– Да бросьте вы!
– вдруг завёлся Тарас Григорьевич.
– Какая ниша?.. Он вытащил из кармана телогрейки плеер и переключил звук с наушников на динамик. Зазвучало бравурное страдание девочки по мальчику.
– Вот это вещь! Хоть с электричеством слушай, хоть при керосинке!..

– Ну, если речь идёт о в-вашем п-плеере, - заволновался Пётр, - я согласен: батарейки - в-вещь незаменимая. А у нас такая б-батарейка В-васька.
– Он положил руку на плечо певуньи.
– Целая электростанция!

– И что вам дало это "приобретение"?
– заспорил Тарас Григорьевич. Много вы зарабатываете?.. Много гастролей наездили?.. Во многих странах отдыхали?..

– Все ведь слышали, как она поёт!..
– невпопад отметил Бурханкин.

Игорь Максимильянович пока так и не слышал. Но не вмешивался: ему было важно знать, куда заведёт или на что выведет спор.

– Что там она поёт?!
– возмутился завхоз.
– Кому это интересно?.. Ни рожи, ни кожи! Вот и мотаются по провинциям. Даже и сюда бы не приехали, если бы не я!..

Тут уж Франц вмешался.

– Интересно, откуда вы - здесь у нас в провинции - узнали об их существовании, раз они такие неуспешные?..

Тарас Григорьевич ухмыльнулся, как незадолго до этого - Георгий.

– Видите ли... э-э... Игорь Максимович...

– Максимильянович!
– много суше, чем его сыну, напомнил Франц.

Марк Анатольевич догадался:

– Уж не от её ли крёстной выяснили?..

– А что тут удивительного?.. Диана сама всё лето хвастала: такая уж она замечательная, таким её богатством природа наградила!..
– Тарас Григорьевич зыркнул на Василису, приспустив тёмные очки. Живой жёлтый глаз плотоядно поскрёб одеяло, укрывшее певунью.
– За этим - ясно же, что стояло: жалоба, что девку затирают, что без блата ей не пробиться!

Франц теперь многое понимал. Тон его становился всё более деревянным, а глаза - всё более непроницаемыми - окна спящего дома.

– И вы взялись помочь?.. Просто так, по доброте душевной... Или вы у хозяина отвечаете ещё и за культурную программу?..

Доктор Рубин усмехнулся:

– Да нет, всё правильно! Раз певица - электростанция, значит, Тарас Григорьевич сработал как отопитель и не вышел за рамки служебных полномочий...

– Ну и что?... Такие дела всегда делаются через родственников, в крайнем случае - через знакомых!
– Завхоз указал на Георгия.
– Тем более, так совпало: сын же!..

Франц спросил равнодушно:

– Виталия Олеговича давно знаете?

– Ростовцева?
– Тарас Григорьевич вальяжно взмахнул рукой и многозначительно произнёс.
– Уж знаю!..

Франц грозно завис над ним:

– Почему Ростовцев скрывался у вас в котельной прошедшей ночью?.. Что он замыслил против Василисы?.. Вы знали?

Тот юлил, начал тянуть время... Но Игорь Максимильянович окончательно припёр его к стенке:

– Почему вы участвовали в этом? Ведь и ваш сын мог отравиться?..

Бронза Георгия в один момент утратила лоск, превратилась в медь и позеленела. Он уставился на отца, по рыбьи разевая рот. Долго мучился лицом.

Завхоз попытался его успокоить:

– Что ты, Гоша, я прекрасно знал, что тебе не грозит... Иначе, разве бы я позволил?..

– А так - п-позволил, значит...
– откомментировал Пётр.

Георгия прорвало:

– Ах, ты ж старый... негодяй!.. То-то, смотрю, манишку надел!.. Дирижировать парадом захотелось!..
– он искал сочувствия у Василисы. Представляешь, ни копейки алиментов, мать одна колотилась на трёх работах, а этот вдруг с лета - дружить вздумал: то ему с протезом помоги, то приезжай с выступлением, заработаешь...

– Гошаня, сообрази: мы же недаром с тобой тут почти всю ночь просидели, прокалякали, - оправдывался отец.
– Я для тебя же и старался!.. Эта певичка вам только мешала. До неё - ты вспомни, как вас до неё везде приглашали.
– Он обратился к Марку Анатольевичу.
– Во Дворце Молодёжи однажды выступали. Шумный успех!.. И что теперь?.. Был бы я, как прежде, завклубом, даже к себе ни за что бы не позвал! Да вы у Гоши спросите, он давно составил мнение о ней. А держит возле себя лишь за...

Василиса вспыхнула, сама прокричала в сердцах о наболевшем:

– За мебель он меня держал... В качестве ширмы... Сам тишком любовников себе ищет... Гонза, как же тебя угораздило?..

– Будто ты не знала!

– Понятия не имела!.. Только догадывалась, а спросить...
– она прикрыла глаза.

Её руководитель вызывающе приосанился.

– Что здесь такого? Интеллигентные люди знают: многие талантливые известные...
– он начал горделиво загибать пальцы: - Вебер, Чайковс...