Чтение онлайн

Большинство правил «Накрытого стола» относятся к послебиблейским временам. Само Писание не вдается в процедуры ботинконадевания. Но в Библии и без того много законов, которые отнимают мое время, – и приятные (вроде шаббата), и не очень (ежемесячное избегание жены). Ключевой вопрос, кажется, такой: как же выбирать? Каким правилам, ограничивающим выбор, надо следовать в первую очередь? Я не знаю. Мозг трещит, как от рисунка Эшера [127] .

Между тем примерно через час Берковиц заканчивает урок и молитвы. Прощаясь, он предлагает мне готовиться к шаббату, повторяя скороговорку:

Мне нравится это ощущение, пусть даже формулировка вызывает сомнения.

День 117. Мой сын Джаспер наконец расширил словарный запас, но не так, как мне бы хотелось. И виноват только я сам.

Вероятно, объяснить произошедшее поможет небольшая библейская история: в главе 12 Книги Бытие рассказывается, как Авраам ушел в Египет с красивой женой Сарой, чтобы спастись от голода. Сара была так прекрасна, что Авраам испугался, как бы египтяне не убили его и не украли ее. И тогда он солгал – сказал, что она его сестра. Обман зашел так далеко, что фараон, который считал Сару незамужней, женился на ней. Когда он обнаружил, что ему солгали, то пришел в ярость – по-моему, не без оснований – и прогнал Авраама со своей земли.

Авраам и Сара в итоге зачали сына Исаака. Когда тот вырос, они с женой Ревеккой переехали в Филистею, чтобы избежать голода. И что делает Исаак? Выдает Ревекку за сестру. Боится, как бы филистимляне не убили его, не украли жену.

Эта тема многократно повторяется в Библии: дети копируют поведение отцов, в том числе недостатки. Возможно, последние даже чаще. (Еще один пример: Ревекка выбрала в любимчики сына Иакова, а тот сделал любимчиком своего сына Иосифа.)

Я всегда знал, что родители влияют на детей. Это понятно. Но до конца я это осознал, только когда увидел, как Джаспер копирует наши слова и поступки.

Сначала я заметил, что он усвоил довольно милую привычку Джули. Сделав глоток напитка, она часто выдыхает удовлетворенное «а-а-ах», как будто снимается в рекламе Sprite. Теперь Джаспер делает так же. Он допивает яблочный сок с водой, со стуком ставит чашку-непроливайку на стол и шумно выдыхает.

Но у меня он позаимствовал не такую милую привычку. Несколько дней назад тарелка Джаспера с нарисованным Элмо выскользнула у меня из рук, и кубики дыни полетели по всей кухне. Я выкрикнул слово, синонимичное библейскому глаголу «познать». (Я бы привел его здесь, но, боюсь, снова нарушу правило.) Очевидно, Джаспер внимательно слушал. И решил, что это отличное слово. В итоге оно заменило вполне приемлемое «о-о» в роли его любимого восклицания.

Когда я слышал, как дети сквернословят в кино и по телевизору, это казалось милым. Моя двухлетняя племянница выругалась, и я хихикнул. И вот мой собственный сын выкрикивает непристойности тонким голоском, а мне совсем не смешно. Я сразу же представляю, как через пятнадцать лет его найдут на полу в вокзальном туалете со шприцем, торчащим из руки.

Во Второзаконии 5:9 сказано: «…Я Господь, Бог твой, Бог ревнитель, за вину отцов наказывающий детей до третьего и четвертого рода, ненавидящих Меня…» Когда-то это предложение вызывало у меня отвращение. Зачем Богу наказывать моего внука за мои грехи? Это входит в вопиющее противоречие с американскими ценностями. А как же возможность начать с чистого листа, которая дается всем? И действительно, наказывать вашего ребенка проказой за ваше идолопоклонство – слишком жестоко.

Но теперь я вижу здесь смысл. Этот отрывок надо считать предупреждением: ваши моральные изъяны повлияют на способность вашего ребенка принимать правильные решения. Если вы бьете сына, он с большей вероятностью станет бить своего сына. Если вы гневаетесь после дынных инцидентов, сын будет поступать так же. Трудно выдумать фактор, лучше удерживающий от плохих поступков.

В библейские времена эта идея имела еще большее значение. Как указывает Джейк Майлз в своей замечательной книге «Бог. Биография» [128] , у древних израильтян не было четкого представления о бессмертии души, как у нас сегодня. Бессмертие достигалось через детей и их детей, которые были вашим физическим продолжением. Общество состояло из семей, а не из индивидов.

При отсутствии загробной жизни Бог судил всю семью: действие человека отражалось на жизни его потомков. Самый показательный пример: Адам и Ева ослушались Бога и съели плоды с древа познания, и с тех пор человеческая семья расплачивается за это.

Не знаю точно почему – может, Библия впиталась в мой мозг, а может, это неизбежный сдвиг в мировосприятии, который происходит у родителей, – но я отхожу от крайнего индивидуализма. Я сильнее чувствую связь с другими людьми и принадлежность к племени.

День 120. Свежим декабрьским утром мы с Джули шагаем в клинику по лечению бесплодия. Две яйцеклетки моей жены пять дней пробыли в пробирке. Врачи подсадят ей обе в надежде, что хотя бы одна удержится.

Да уж, процедура неестественная. Медицинские шапочки, антибактериальный лосьон, каталки, листы с диаграммами. Куда уж дальше от Адама и Евы. Джули выкатывают через несколько минут. Дело сделано. Если Бог даст, она беременна. По неведомым для меня причинам Джули нужно полчаса лежать на больничной кровати с полным мочевым пузырем.

– Отвлеки меня, пожалуйста! – говорит Джули. – Поговори о чем-нибудь.

Я начинаю рассказывать библейскую историю о Фамари.

– Только не это.

Ну ладно. Но история хорошая, подходящая – и очень, очень странная. Джули, можешь пропустить этот отрывок, а я расскажу.

История Фамари излагается в Книге Бытие. Она была замужем за Иром, сыном Иуды. Ир умер, не оставив потомства. В библейские времена была традиция, которая сегодня кажется дикой: бездетная вдова оставалась в семье и должна была выйти замуж за брата покойного мужа. Это называется «левират». Итак, Фамарь вышла замуж за младшего брата Ира, Онана. Тот тоже умер. Фамарь была безутешна. Два мужа и две смерти. Но ее свекр Иуда сказал, что не стоит беспокоиться: она выйдет за младшего, Шелу. В итоге Иуда не выполнил обещания, и Фамарь осталась без мужа.

Ей отчаянно хотелось забеременеть, и она придумала план: закрыла лицо, оделась блудницей и перехватила свекра, когда тот шел стричь скот. Ничего не подозревающий Иуда переспал с Фамарь и дал ей посох и личную печать в залог будущей оплаты. План сработал. Фамарь понесла.

Иуда, будучи не в курсе, что его одурачили, узнал о беременности невестки и обвинил ее в развратном поведении. Он потребовал, чтобы ее сожгли. Тогда Фамарь показала посох и печать, и Иуда понял, что он отец ребенка. Он раскаялся и пошел на попятную. А у Фамарь родилось двое сыновей, которых назвали Зара и Фарес. И вот интересный поворот: Фарес стал предком выдающегося древнееврейского правителя, царя Давида.