Чтение онлайн

Мои авиационные приключения все же не были лишены смысла. Я выучил некоторые азы библейской диеты. А именно вот эти правила из Книги Левит.

• Нельзя есть ветчину, бекон и любое другое свиное мясо (чтобы считаться съедобными, сухопутные создания должны иметь раздвоенные копыта и жевать жвачку).

• Никаких моллюсков и ракообразных (чтобы считаться съедобными, морские жители должны иметь и чешую, и плавники, а у креветок, мидий и их родственников нет ни того ни другого).

• Никакой крови.

• Никаких кроликов.

• Некоторые птицы – в основном хищники вроде орлов, грифов и соколов – тоже под запретом.

Зачем эти ограничения? Сама Библия не дает ответа. Я всегда думал, что это был примитивный способ избежать трихинеллеза и других противных болезней. Но, похоже, был не прав. Сегодня большинство антропологов отказались от этой идеи. Более популярная теория утверждает, что запреты на еду связаны с утверждением святости и отделением от других. Древние евреи хотели отличаться от прочих племен, например любивших свинину филистимлян. Они «метили территорию» с помощью меню.

Правоверные иудеи и сегодня следуют библейским законам. У них даже есть гораздо более подробная версия – система, созданная раввинами в течение многих веков. Это сотни правил, включая инструкции об отделении мяса от молока, на изучение которых могут уйти годы.

Немногие христиане тоже придерживаются базовых правил. В их числе евангелист, который написал купленную мной книгу «Рацион Создателя» [150] . Вот цитата из нее: «По странной логике многие религиозные американцы отказываются от диетических правил иудеев, считая их устаревшим формализмом, негодным для нынешней эпохи. Однако они принимают фундаментальные истины Десяти заповедей как универсальные и вневременные». Этот парень в меньшинстве. Большинство христиан верит, что жертва Иисуса освободила их от пищевых запретов.

В последние месяцы я старался следовать правилам, четко выраженным в Библии (а не полному списку кошерных продуктов, составленному раввинами). Это невероятно трудно.

И это притом, что кое в чем мне повезло. Я никогда не любил морепродукты. Например, лобстеры слишком напоминают мне о живности, которую мы убиваем средством Raid. Поэтому я с радостью отказался от придонных обитателей. Бекон я тоже особо не ем: мой уровень холестерина сравним с рекордным счетом профессионального игрока в боулинг, и повышать его до трехсот мне вовсе не надо.

Однако проблема в том, что запретная еда повсюду. Бекон присутствует в салатных заправках. Желатин иногда делают из свиных костей, поэтому можно считать, что он под запретом. И свиное сало. Я его боюсь. Вот такой разговор с официанткой в ресторане довольно типичен для меня в эти дни:

– А вы не знаете, этот пирог не поджаривали на лярде? [151]

– Не знаю, но проверю.

– Спасибо. Мне нельзя лярд.

– Аллергия?

– Нет, Левит.

После этого трудно продолжать разговор, ага. В нью-йоркском ресторане непросто распинаться о Библии и не показаться при этом ханжой или мессианином. Но Притчи утверждают, что я должен говорить правду. Вот я и сказал.

Часто говорят, что, следуя правилам своей религии относительно еды, вы тренируете дисциплину. Известный философ XII века Маймонид пишет, что их цель именно такова: «[Они] учат нас обуздывать аппетиты, привыкать к ограничению желаний и избегать представления о еде и питье как о цели человеческого существования».

Но дело в том, что я обуздывал аппетиты с двадцати с чем-то лет, когда у меня впервые подскочил уровень холестерина. Я годами ел обезжиренный сыр, похожий на пенопласт, и прочесывал этикетки в поисках злодейского гидрогенизированного масла. Кажется, в наше время какие-то ограничения в еде есть у большинства: кто-то избегает углеводов, кто-то сахара, кто-то овощей, выращенных с удобрениями. Сестра моего друга не употребляет в пищу пасленовые. Любые.

Таким образом, если цель библейских запретов – контроль над пищевыми соблазнами, возможно, они больше не нужны. Наше общество их переросло. Я высказал эту идею своему ортодоксальному советнику Йосси. Он покачал головой: «Нам неведом Божий замысел. Возможно, это принесет благо, о котором мы не знаем и которое не можем вообразить».

Тогда я смирился и стал следовать правилам, все еще надеясь получить одно из ускользающих благ. И, возможно, мне это удалось. Дело было недели три назад. Я соблюдал одно из самых непонятных пищевых ограничений во всей Библии. Оно касается запретного плода. Согласно Книге Левит 19:23–25, нельзя есть плоды, если приносящее его дерево моложе пяти лет. Если дереву четыре года или меньше, урожай не годится в пищу. (Некоторые ортодоксальные евреи следуют запрету, но говорят, что он относится только к фруктам, которые выращены в Израиле или вашими собственными руками.)

Я пытался выяснить возраст деревьев, фрукты с которых ел, отправляя электронные письма и названивая в магазины и компании. Безуспешно. Я получил массу немногословных ответов – вроде этого, из головного офиса производителя джемов Polaner All-Fruit:

Пришлось выяснять, какие деревья начинают плодоносить быстро, а какие медленно. Я узнал, что персиковые деревья могут давать плоды через два года. Слишком опасно. Груши – через четыре. Тоже есть риск. Но вот вишни – тормоза. После посадки надо ждать от пяти до семи лет, чтобы собрать первый урожай.

Вишня безопасна. Это не самая любимая мною ягода, однако она станет выбором года. Я пошел в супермаркет, купил двести граммов вишни и принялся есть ее из пакета по дороге домой, выплевывая косточки в урны на перекрестках.

На каждую вишенку уходило три секунды. Всего три секунды, чтобы съесть, но не меньше пяти лет, чтобы вырастить. Как-то несправедливо по отношению к трудолюбивому вишневому дереву. Самое малое, что я мог сделать, – уделить вишенке полное внимание на эти три секунды, по-настоящему оценить кислинку ее кожицы и слабый хруст в момент укуса. Думаю, это и есть осознанность. Или переживание момента, или превращение рутины в священнодействие. Теперь я занимаюсь этим чаще. Как и в случае со смехотворно затянутым списком благодаримых за хумус, фруктовое табу заставило меня задуматься о процессе: семечко, почва, пять лет полива и ожидания. Парадокс: я думал, что благодаря религии буду витать в облаках, а на деле благодаря ей я чаще размышляю о мирском.

Но вернемся к насекомым. Чтобы по-настоящему обрести связь с предками через желудок, я решил, что пищевые табу – еще не все. Надо пойти дальше. Я должен есть то, что ели Моисей и Иисус.

Чтобы мне было легче, я купил уже упомянутый «Рацион создателя»: книгу в триста двадцать страниц, написанную диетологом-евангелистом по имени Джордан Рубин. Это полезный справочник. В целом в нем описывается несколько измененный средиземноморский рацион, поэтому у нас в холодильнике теперь еще больше хумуса, тахины и питы. Я также отказался от коровьего молока. В библейские времена коровы в основном использовались как тягловая сила. В качестве напитка древние евреи предпочитали козье или овечье молоко.

Я навел справки и, конечно же, нашел в центре магазин здорового питания, куда привозят свежее козье молоко с фермы в штате Нью-Йорк. Они ставят несколько пакетов в холодильник за витриной, где представлены эхинацея и витамин В.

Каждое утро я выливаю в овсянку немного козьего молока. На вкус это довольно неплохо, правда. Похоже на обычное молоко, но гуще – консистенция как у очень дорогих черничных смузи [152] Odwalla.

Еще я ем много меда. Это одно из немногих удовольствий, точно разрешенных в Библии. Более того, я материализую описание Земли обетованной, про которую Бог говорит, что там «течет молоко и мед». Так что овсянка заодно получает щедрую порцию меда.