Чтение онлайн

Времени на раздумья оставалось немного, а выбора еще меньше. Либо сдаться вертлявому ханьскому пареньку, стоящему во главе вражеского отряда, либо отбиваться до последнего, чтобы, в итоге, вполне заслуженно украсить отрубленной башкой копье. Цин Бу покусал нижнюю губу, посопел носом и сдался,и пока топал до ханьского лагеря, успел выгрызть кусок мяса со внутренней стороны щеки.

итроумные уговоры родича Хэ, распинавшегося всю дорогу без умолку, в одно ухо влетали, а из другого вылетали. Словно не про почести и новые жалованные земли велось. Обратившись лицом к северу, как это принято говорить, Бу служил чускому правителю как подданный, с чистым сердцем. Ни Сян Лян, ни его бешеный племянник ни разу не обошли его званиями и титулами, землями и наградами. Себе врать Цин Бу не привык, а потому, как ни верти кисточку в руке, а написать все равно придется слово «Измена». Тот факт, что многие из владетельных князей ничтоже сумняшеся бегали туда-сюда между Хань и Чу по нескольку раз, не утешал. По их делам и слава, как говорится.

«Небесная дева, благородная госпожа Тьян Ню так и запишет в свой свиток,и в глазах потомков я навеки останусь вероломным предателем, обманувшим доверие государя», - размышлял в отчаянии военачальник. И перед мысленным взором его тут же представала тонкая белокожая рука супруги вана-гегемона, выпростанная из бирюзовых шелков рукава, с кисточкой, зажатой в пальцах. Бу сто раз видел, как госпожа писала, но редко осмеливался поднять взгляд выше её плеч, туда, где заканчивались нефритовыми цветам длинные серьги. Страшился до дрожи в поджилках ее студеных глаз. И при мысли, что в xаньском лагере доведется снова встретить Тьян Ню, хотелось умереть на месте.

Под бой барабанов шел Бу из рода Ин по прозвищу Цин, что означает «Клейменый», к своему новому повелителю, чтобы преклонить колени в знак покорности. Вроде и впереди всех воинов, а такое чувство,точно плелся привязанным за руки к лошадиному хвосту.

С той поры, как на хунмэньском пиру плясали с мечами два самых могущественных вождя в Поднебесной, прошло не так уж мнoго времени, чтобы чусец не признал в этом человеке того самого Лю Дзы. В подобающие князю доспехи и тяжелый плащ на меху был одет Сын Неба, но он все равно оставался прежним – лихим и дерзким черноголoвым выскочкой, каким явился в Хунмэнь, на верную смерть. Сян-ван тогда в ярость пришел, край щита грыз и рычал, не веря, что прoстолюдин осмелился не испугаться князя.

Перед Лю Дзы, склонив покорно головы, стояли теперь те, кто совсем недавно брезгливо воротили от него носы - мол, отчего-тo вдруг навозом потянуло. И был среди них старший чуский военачальник – дасыма 30 Чжоу Инь, довольный и нисколько не смущенный. Именно его круглое узкогубое лицо поразило Цин Бу более всего. Чжоу Инь, верный как старый пёс, соратник и друг покойного Сян Ляна, прямо глазами ел Хань-вана и лучился счастьем.

«Вот, значит, как выглядит воля Небес, когда они отворачиваются от одного великого мужа и обращают свою благосклонность к другому человеку», - подумал Бу,тяжело опускаясь на колени и касаясь лбом прижатых к мерзлой земле ладоней.

Совсем как кoгда-то давно, во время экзекуции и наложения раскаленного клейма, мела нынче по земле злая метель. Снег холодил зудящий шрам, как прежде – свежий, пузырящийся сукровицей ожог. И в завывании труб чудился Бу обидный смех свидетелей его позора, хохотавших над наивной верой осужденного юнца в дурацкие предсказания. «Поди ж ты, ваном он станет. Хехе... га-ага. А я тогда сразу драконом, чего уж там!»

Вот теперь всё и сбудется, как напророчено. На то есть Воля самих Небес.

30– главный военачальник, старший командующий.

Лю и Таня

В ханьском лагере пили вино и жарили мясо – Лю сдержал данное своим воинам обещание, и среди тех, кто уцелел в битве, не осталось голодных. Победой исход боя назвать могли бы лишь придворные льстецы, но все равно, каждый из солдат Хань знал в тот день: кто жив,тот и победил. Они выжили, а потому это была победа.

Но в шатре небесной девы никакой радостью, понятно, и не пахло. Когда Лю откинул полог и шагнул внутрь, ему навстречу пахнуло стылой тоской и безучастностью, будто из склепа. Повелитель Ба, Шу и аньчжуна передернул плечами, ухватил бледную, будто призрак, Тьян Ню за тонкое запястье и сдернул ее с подушек. Даже в полумраке палатки, при тусклом свете жаровен было заметно, как покраснели ее глаза и пошла пятнами нежная коа лица.

– Так не пойдет, сестрица, - заявил Лю, накинув на свояченицу собственный плащ и аккуратно завязав тесемки. – Чего доброго, Сян Юн решит, что я уморить тебя хотел, раз ты все глаза выплакала. Давай-ка пройдемся, подставим ветерку твои щеки. Негоже возвращать тебя супругу замученной и поблекшей.

Женщина промолчала, но он и так знал: она не верила. Кто в здравом уме станет отказываться от заложницы,из оторой вышла такая отличная приманка? Кто в Поднебесной вот так возьмет и отпустит жену заклятого врага – без торга и условий, просто потому, что обещал?

Ветер снаружи не просто освежал, он обжигал щеки мелкими острыми снежинками, заставлял задерживать дыхание, о зато и отлично выдувал из головы лишние мысли. Лю помог свояченице подняться на ограждающий лагерь вал и оcтановился, глядя на огни чуского войска. В сгустившейся темноте огней этих было уже гораздо меньше, чем прошлой ночью, но все равно – слишком много.

– Ты все рассчитал, – разомкнула уста женщина как раз тогда, когда Сын Неба уже почти забыл о ее присутствии. – Кто-нибудь знал о том, что Сыма… что Хань Синь успеет подойти и ударить так вовремя? Что Чжоу Инь и Цин Бу…

– Никто, – Лю Дзы улыбнулся ночи, ветру и полю, полному мертвецов.
– Чего не знают союзники, того и врагам не выведать. Хань Синь – отличный воин, умелый и отважный. Большая удача иметь его на своей стороне. Цин Бу стыдится предательства и корит себя, но именно оттого я знаю, что мне он станет служить беззаветно и преданно. Я все рассчитал, да, но если бы сегодня Небеса не решили помочь мне, никакие хитрости не спасли бы этот день.

– И ты победил.

– Я не проиграл. Это уже очень много. Я выполню, что обещал. Твой Сян Юн жив,и завтра ты с ним воссоединишься, сестрица. Сейчас уже поздно слать переговорщиков; в темноте да после боя чусцы просто всех перестреляют. Верю, что и ты это понимаешь. А завтра, как только рассветет, будь готова отправиться в путь.

– Правда?

– Истинная. Я буду скучать по тебе, небесная сестрица. Не торопись возвращаться в шатер, постой со мной рядом.

Она молча кивнула,и они ещё постояли на валу, подставив лица ветру и снегу. А потом, проводив Тьян Ню обратно в ее палатку, Лю отряхнул снег с волос и подумал, что все правильно. Пусть все остальные изумляются его решению, но на самом деле сразу две небесные женщины – это слишком много для одного мужчины, даже если он зовет себя Сыном Неба.

«Наутро я увижу тебя в последний раз. сли Небеса останутся благосклoнны ко мне, тебе и Сян Юну,так и будет. Помяни меня в своих молитвах, небесная сестрица, когда вновь окажешься там, откуда пришла».

Но когда долгую зимнюю ночь сменили хмурые серые сумерки, oказалось, что возвращать небесную деву некому и некуда. Чуский лагерь был пуст. Воспользовавшись темнотой и ненастьем, Сян Юн снялся и ушел на восток.

«Песни царства Чу – пронзительные, не слишком гармоничные для европейского уха, непохожие ни на что».

(из дневника Тьян Ню)