Чтение онлайн

Затем достал из рукава свою старую флейту, вывел пронзительную мелодию и сразу же опустил тяжелую голову на колени небесной госпожи.

– Скажи мне это снова... – прошептал он.

– Что сказать?

– М-мон-чже-не-ра...

Крепкий сон уже сковал его губы, как лед реку в студеную ночь.

– Mon general...

Тьян Ню, не смущаясь посторонних глаз, провела пальцами по щеке спящего государя, очертила линию носа и бровей, словно рисовала его лицо на драгоценной бумаге.

– Как так вышло, до сих пор не понимаю, - говорила она, ни к кому конкретно не обращаясь, а Сян-ван её слышать точно не мог.
– Чужой же был, страшный и опасный. Как дикий зверь или того хуже. А теперь что же? Проще самой умереть, чем отдать его смерти. Глянь-ка, ресницы какие...

– Красивый, - согласилась госпожа хулидзын и тут же уточнила.
– Но не красивее моего Лю. И уж точно не умнее.

Небесная дева фыркнула, но спорить не стала, продолжая баюкать голову мужа.

– А ты чего уставился, братец Лунь?
– спохватилась вдруг её сестрица.
– Веди сюда Серого.

– Зачем? – испугался парень.

– Затем, что я приказала!
– гаркнула Люй-ванхоу грозно.

И ноги сами понесли Ли Луня на конюшню. Норовистый Серый как будто всё заранее знал: дал накинуть узду, отвести к хозяину и сам oпустился на колени, чтоб сподручнее было Сян-вана на спину положить. Да что там конь! Ли Лунь, даром, что человек, а тоже не посмел противиться воле Посланниц Шан-ди. То ли заворожила его небесная дева, то ли хулидзын напустила морок, но только когда госпожа Тьян Ню молвила тихо «Пора, сердце мое» и взялась за поводья, догадался, что дальше-то будет.

Никто их не остановил. Чуские воины и так все больше к кострам жались да в плащи кутались, а когда женщины вышли из шатра, началось несусветное. Ветер, гнавший снежную крошку пoполам с песком, вдруг распался на два рукава, открыв для их маленького каравана тропу полнейшей тишины и спокойствия.

– И тогда Гoсподь повелел Моисею взять жезл свой и разделить море так, чтобы сыны Израилевы могли пройти среди моря по суше... – прошептала гoспожа Тьян Ню потрясеннo.

– Да уж, - хмыкнула Люй-ванхоу. – Матушка Нюйва вовремя подсобила. Умеет, когда хочет. Идем уж, пока наше «Чермное море» разделилось надвое. Земля Обетованная ждет, – и хмуро глянув на ошалевшегo ординарца, добавила: - Чего стал столбом? Потом отведешь меня в ханьский лагерь. Топай, парень.

Ли Луню настолько жутко было идти между двух прозрачных стен из бури, что он, презрев воинскую храбрость, зажмурился, словно мальчишка. А когда открыл глаза,то сразу же пожалел о своем малодушии.

Они пришли на речной берег и замерли внутри столба из небесного сияния,исполинской воронкой уходившего куда-то ввысь. Дорога к престолу Яшмового Владыки, догадался паренек и рухнул на колени, как будто уже предстал перед всевидящими очами Шан-ди.

Небесные сестры стояли обнявшись. С лицами даже не бледными, а прозрачно-белыми, как лунный свет. И - нет, они не плакали навзрыд, как это водится у обычных женщин.

– Оставь кинжал cебе, он все равно Сянюнов, – сказала хрипло хулидзын.
– Какое-никакое, а оружие. И так... на память. Потом, если приспичит, продашь антиквару за бешеные деньги.

– Береги себя, сердце мое, - прошептала в ответ небесная дева.
– И малыша. И Лю Дзы.

– Вы с Бронепоездом тоже постарайтесь не пропасть в наш окаянный век.

Еще пару мгновений они не могли разомкнуть руки, а потом Люй-ванхоу судорожно вздохнула и резко рванула шнурок на шее, высвободив маленькую подвеску в виде темной глиняной рыбки.

– Нечего тянуть! Пора!

Госпожа Тьян Ню достала из рукава такую же,только светлую, фигурку. Через миг две рыбки соединились, став единым целым. Ли Лунь ждал чего-то ужасающего, вроде пламени до небес, но ничего такого не случилось. Напротив, ветер внезапно стих, умолкли громовые раскаты, потухли молнии, а успокоившиеся воды реки окрасились чистым сверкающим золoтом рассвета. Граница между ночью и утром проходила прямо по кромке воды. Туда и шагнула Небесная дева вместе с Серым на поводу, ступив прямо в воду. Солнечный свет окутал всех троих – женщину, спящего мужчину и коня – мерцающей дымкой. Но Тьян Ню все же успела крикнуть, прежде чем исчезнуть в тающем мягком сиянии:

– Жду тебя!

Люй-ванхоу тoже что-то сказала, но Ли Лунь не разобрал, что. Зато отлично разглядел, как она сжала в кулаке свою темную рыбку, и та раскрошилась в пыль.

Небо расчистилось и над ханьским лагерем, что оказался совсем неподалеку, висела круглая желтая луна, словно фонарь в руке служанки, указывающей своей госпоже дорогу к дому.

Хань-ван и Люй-ванхоу

Он ждал.

Ни как приговоренный ждет казни, ни как муж ожидает конца родовых мук и первого крика младенца, ни как воин ждет сигнала к атаке.

Ждал бестрепетно и терпеливо, без страха и сомнений, словно крестьянин – дождя, что напоит истерзанную засухой землю. В тот день и час, когда Небеса вплотную приблизились к земле, когда смертные дети человеческие, позабыв о распрях, молились в страхе и благоговении, воочию узрев чудо, Лю Дзы, сын землепашца из городка Фэн, просто ждал. Упрямо, терпеливо и спокойно,так, как умеют только «черноголовые» деревенские босяки.

Ни могучим воинам, ни хитроумным стратегам, ни знатным князьям никогда так не суметь. Чтобы истово и непреклонно верить, нужно родиться на земле и ею жить, дышать вместе с ней и слышать, как размеренно бьется ее сердце.

Весна придет. Дождь прольется. А за самой темной ночью все равно наступит рассвет.

А женщина, его небесная женщина, вернется к нему из золотого сияния, придет сквозь бурю, потому что именно таков порядок вещей. Нужно лишь подождать.

Никто не заступил дорогу Хань-вану, никто не окликнул жалобным «Государь!», никто даже не пикнул вслед, когда Лю в одиночку выехал из лагеря прямо в бурную ночь светопреставления. Здесь, на берегу реки, пожалуй, что и не осталось уже врагов, некому было воевать и соперничать за трон Сына Неба, дробить кости, вспарывать животы и перегрызать глотки. Полководцев и солдат не осталось,только люди – напуганные, ошеломленные, благоговеющие, взывающие к богам или плачущие от лютого, запредельного ужаса. И некому было видеть, как Хань-ван, облюбовав себе пригорок, смел снег с плоского камня и сел на свернутый плащ, приготовившись ждать столько, сколько потребуется.

И когда сияющий столб света, будто исполинсое небесное копье, пронзил ненастье, а земля отозвалась стонущим вздохом, Лю Дзы, «черноголовый» пахарь из Фэна, понял, что дождался.

Сердце его пропустило удар, нет, два удара, а когда небесное сияние погасло, когда он снова смог вздохнуть, то уже знал, что ни Тьян Ню, ни Сян Юна не было больше в этом мире.

… Ни Тани, ни Сян Юна больше не было в этом мире,и Люся, сжимая в ладони глиняную рыбку, такую же одинокую, как она сама, просто cтояла и смотрела. Молча смотрела в пустоту,туда, где еще одно, еще два, ещё три мгновения, четыре удара сердца, пять вздохов назад мягко сиял проход в иной мир. Шесть вздохов. Семь. Рыбка, в одночасье ставшая всего лишь глиняной безделушкой, остывала в руке – замершая, неживая. Одна. Отныне и навсегда она осталась одна. Полсердца нету, половины души не стало – почему же она до сих пор умудряется как-то дышать?