Чтение онлайн

Она сжала его руку.

– Я, правда, тебя люблю, Коко. Всю жизнь буду благодарна за то, что ты для меня сделал.

Его лицо, обрамленное диковинными завитушками, залилось краской.

– Умоляю тебя, греза моя, не надо сантиментов. Эмоциональных нагрузок я не выдерживаю. Они вредны для моих гормонов!

***

Оливеру нравилось вести игры с голодными актерами. Особенно со знаменитыми. Как правило, они его брали за яйца и, как правило, почище разъяренной лесбиянки выдавливали все до капли. С Россом Конти все козыри были у Оливера, и ему это нравилось. И нравилось вдвойне, поскольку он настоял, чтобы к ним присоединилась Монтана, и уже одно то, что имена Джины Джермейн и Росса Конти окажутся рядом, возможно, навсегда выбьет ее из колеи.

– Господи, Оливер!
– взорвалась она, когда узнала.
– Я могу еще понять, почему для тебя был так важен Джордж Ланкастер.

Но почему Росс Конти, когда вокруг полно и в самом деле хороших актеров?

Сидя за своим обычным столиком в "Ма Мезон", Оливер чувствовал себя как рыба в воде. Даже геморрой прошел, а это лишний раз доказывает, насколько вредно, когда ему досаждают, зато когда все пляшут под его дудку - это полезно.

Монтана была раздражена - куда делись обычные ее невозмутимость и хладнокровие.

Росс вел себя как нельзя лучше, а Оливер играл с ним, как кот с мышью.

– Надо сказать, это один из лучших сценариев, которые я когда-либо читал, - с охотой сказал Росс.
– В нем прекрасный темп, и замечательный реализм, и великолепная для меня роль.

"Хоть нравится, - подумала Монтана.
– Шаг вперед по сравнению с Джорджем, который скорее всего сценарий вообще не читал".

– Сейди звонила мне утром, - сообщил Оливер, усиленно протирая салфеткой вилку.
– Ей кажется, что роль может заинтересовать Адама Саттона.

Росс проглотил обиду и промолчал. Он видел игру Оливера и понимал, что самому ему остается одно - высидеть до конца.

– Адам, конечно же, запрашивает нелепую сумму, - продолжал Оливер, помахав Дани и Хэлу Нидхем.
– А то, что Биби будет вертеться на съемочной площадке, - это гарантия, что бедняга не сможет работать. Но он очень популярен, особенно в Европе.
– Оливер закончил надраивать вилку и теперь любовался своей работой.
– Знаешь, Росс, с Заком на редкость трудно. Я знаю, что у тебя своя цена.
– Он пожал плечами.
– Но должен тебе сказать, что, еще не приступив к съемкам, мы уже перебрали со сметой.

Росс начал потеть. Перед обедом он разговаривал с Заком, и то, что предлагал Оливер, было просто оскорбительно. Так неужели он еще хочет сбить цену?

– Откровенно говоря, - великодушно предложил Оливер, - если мы сойдемся на цене, роль твоя. Если нет...
– Он снова пожал плечами. Сегодня к четырем часам все должно быть решено.

Монтана поднялась.

– Знаю, что вы простите меня, - сказала она.
– Но рассиживаться за ленчем в наше время - роскошь не по мне. Через неделю начинаем съемки, и у меня дел невпроворот.

– Через неделю?
– задохнулся Росс.

– Именно, - сказала она, жалея его, чувствуя к нему симпатию и думая, что в конце концов, видимо, не так уж он и не подходит на роль. Небрежно махнула Оливеру:

– Пока, - вызвав тем самым у него раздражение, и ушла.

– Надо думать, фильм она сделает потрясающий, - нехотя выдавил из себя Оливер, - хоть и женщина.

– Сценарий замечательный.

– Да, хороший, - вынужден был признать Оливер.
– Само собой, мне пришлось внести кое-какие изменения.
– Он сделал глоточек "Перье" и оглядел ресторан.
– Не твоя ли это жена?

Росс обернулся как раз в ту минуту, когда в ресторан входили Элейн и Мэрли. Господи! Только этого ему не хватало. Он быстро развернул стул и стал смотреть в другую сторону, понадеявшись, что она его не заметит.

Не повезло. Она увидела его, как только вошла, и, едва Мэрли заняла столик, подплыла к ним.

– Привет, Оливер, - поздоровалась она, сумев обворожительно улыбнуться.
– Привет, Росс, - кинула она оскорбленный взгляд обвинителя.

Оба ответили на приветствие.

Неловкое молчание.

– Ты не попьешь потом со мной кофейку, Росс? Хочу поговорить кое о чем.

По крайней мере хватило ума не устраивать сцену перед Оливером.

– Договорились, - милостиво согласился он, не собираясь этого делать.

Она слегка кивнула. Для Элейн довольно скромно. "Спасибо". Не сказав больше ни слова, вернулась к Мэрли.

– Говорят, вы разъехались, - сказал Оливер, словно об этом не знал весь Голливуд.

– Только на время, - беззаботно отозвался Росс.
– Не разрыв, а всего лишь размолвка.

– Прекрасно. Не хотелось бы думать, что ты рядом с Джиной будешь разгуливать без узды.

Оливер говорит так, словно роль у Росса уже в кармане. Но доверять Оливеру - все равно что доверять голодной пиранье.

– Много ли правды в том, что говорят о Нийле и Джине?
– спросил Росс, изображая легкий интерес.

– Возьми то, что слышал, и умножь на три.

– Правда?

– Знаешь выражение "блядь-хапуга"? Ну, так именно это Джина из себя и представляет, в буквальном смысле.

Оба заржали - мужская солидарность - с облегчением, что попался этот олух Нийл Грей, а не они.

– У меня создается впечатление, что мы с тобой сможем прийти к согласию, - сказал Оливер.
– Поговори ты со своим агентом - у меня деньги с неба не падают. Не будешь требовать невозможного, глядишь, и договоримся.

"Вот проходимец, - думал Росс.
– Куда же делись те деньги, что тебе не придется платить Джорджу Ланкастеру? Эх, была бы моим агентом Сейди!.."

Но она не его агент. И даже вспоминать о ней для него верх унижения чувство для него непривычное, и поощрять он его не собирался.

***

– Вид у него ужасный, - забеспокоилась Элейн.

– А мне кажется, вид у него такой, как всегда, - отозвалась Мэрли. И хотела добавить: "Это у тебя вид ужасный".

– Зарос, под глазами мешки и потолстел, - констатировала Элейн. Махнул на себя рукой.

И ты с ним вместе, хотела сказать Мэрли. Она никогда - просто никогда - не видела Элейн с облезшим лаком на ногтях. Говорит, что кто-то потолстел на пару фунтов, а у самой уже наметился двойной подбородок. А волосы! Уж не седая ли прядь на самом виду?