Чтение онлайн

Но обручальное кольцо все еще было у меня. Раньше оно было из нефрита в золоте с вырезанными на нем крошечными калаверами, но теперь оно просто золотое. Оно соскальзывает с моего пальца, чего раньше не было, но я не понимаю, почему оно до сих пор у меня. Я не уверен, что это значит.

Я немного прогулялся от автобусной остановки и свернул к каналам. Каналы сохранились с тех времен, когда какой-то парень по имени Эббот Кинни пытался превратить пляж в ловушку для туристов и сделать его похожим на Венецию, Италия. Отсюда и название. Из этого ничего хорошего не вышло, но каналы и туристы все еще там.

На каналах тихо, звуки уличного движения на близлежащем Венецианском бульваре приглушены. Декабрьский вторник, около полудня, и большинство людей на работе. Венецианские каналы странное соседство. Дома на узких участках с маленькими лодками, привязанными к каналам прямо у входа. Он спрятан, и его трудно найти, если вы еще не знаете, что он там есть.

Это фешенебельный район, и пугающее количество жителей в своих рождественских украшениях придерживаются стиля Марты Стюарт. Украшения кажутся неуместными. Население здесь немного староватое, немного слишком облагороженное, но, черт возьми, это самый центр города вдоль каналов.

По пути я встречаю несколько призраков. После того, как я увидел, как выглядят представления некоторых людей о загробной жизни, мне стало легче видеть обычных странников и привидений. Я понимаю их. Для меня они имеют смысл.

Но Миктлан? Что там какая-то извращенная хрень. Табита сказала, что люди создали это место. Интересно, другие загробные жизни такие же хреновые. Тот факт, что люди могут даже придумать такое понятие, как Ад, говорит о нас многое.

Мне потребовалось больше месяца, чтобы выбраться из Мексики. Пять дней на поиски города, три недели на восстановление сил в дерьмовом маленьком отеле, где я только и делал, что спал, ел тако и пил текилу. Мне нужно было восстановить силы, разобраться во всем, что произошло, понять, что делать дальше.

Обсидиановый клинок и зажигалка Кецалькоатля пропали. Уничтожены? Я не знаю. Я даже не знаю, цел ли еще Миктлан и выжили ли Табита или Санта Муэрте. Я видел разбитые вдребезги останки Миктлантекутли, но это не значит, что его больше нет. Если я чему-то и научился, так это тому, что я не знаю о богах абсолютно все.

Как только я выспался и выпил достаточное количество текилы, я сел на поезд до Мехико и обнаружил "кадиллак", припаркованный в Сочимилько. К нему никто не прикасался. Об этом свидетельствовали вырезанные и раскрашенные символы на его раме. У любого, кто попытался бы проникнуть внутрь, повредить его или даже оставить квитанцию, был бы очень плохой день. Кошмары наяву, хождение под себя, временный паралич. Ничего опасного для жизни, просто очень, очень неприятно.

Я проехал вдоль берега реки, чтобы увидеть Исла-де-лас-Муньекас. Все это место было сожжено дотла. Пожары распространились примерно на четверть мили в обоих направлениях, почернев берег и превратив деревья в пепел. Ничего не уцелело. Что еще более важно, души всех этих погибших детей переместились туда, куда им было нужно.

Надеюсь, это лучше, чем быть запертыми внутри куклы.

Дом Люси в Венеции [5] представляет собой прямоугольное двухэтажное сооружение из штукатурки и стекла с большими окнами, выходящими на канал, и балконом, расположенным достаточно высоко, чтобы видеть кусочек Тихого океана неподалеку. Когда Люси покупала его, он, должно быть, стоил целое состояние, а сейчас, несомненно, стоит гораздо больше. Люси не испытывала недостатка в деньгах. Когда оба твоих родителя - маги, деньги не проблема. После смерти наших родителей ей оставили солидный трастовый фонд.

Когда я был здесь в последний раз, окно, выходящее в переулок, было заколочено. Убийца выпрыгнул через него и принялся превращать её в гамбургер. Сейчас его отремонтировали, и сквозь него я вижу, что остальная часть комнаты была перекрашена, ковер порван и заменен на другой. Стены очищены от любых следов убийства.

Жаль, что бригады уборщиков не могут очистить помещение от призраков.

После того, как я вернул "Кадиллак", я поехал в Тепито. Чтобы посмотреть на святыни Санта-Муэрте, можно подумать, что ничего не изменилось. И действительно, изменилось ли что-нибудь? Жива Санта-Муэрте или мертва, для её последователей не имеет значения. В любом случае, они никогда не общались с ней за пределами "снов".

Витрина магазина, в котором работала Табита, уже была переделана в место, где продавали дешевую одежду, дрянной багаж и контрабандную электронику. Не было никаких признаков Табиты, даже ощущения её присутствия. Что касается этого места, то с таким же успехом её могло и не существовать.

Добираться до Мехико было легче, чем вниз. На этот раз я знал, куда направляюсь, и не мотался из города в город в поисках следов Табиты, не избивал наркоторговцев, не искал дверь в Миктлан. Даже пересечь границу в Сан-Диего было легко. Помогло то, что я использовал магию маркера, чтобы заставить пограничников думать, что я агент ФБР.

Иногда магия это очень круто.

Я чувствую, как эхо Люси все еще витает в доме, ожидая, когда оно выйдет наружу и повторит её смерть. Я знаю, что на самом деле это не она. Там нет сознания. Это просто отпечаток, оставшийся после её ухода. Ничего, кроме постоянной воющей боли. её призрак определяется не чем иным, как последними мгновениями её жизни.

Со временем она поблекнет, станет серой и статичной, как заезженная видеокассета. Но это займет слишком много времени. Долгое время я не мог сюда вернуться. Но мне нужно кое-что сделать, и я наконец-то преодолела трусость, которая мешала мне это сделать.

— Рада, что ты пришел — говорит Вивиан, открывая мне дверь с толстой папкой в руках. её рыжие волосы коротко подстрижены, на ней серое платье-свитер и длинные черные сапоги — Я почти ожидала, что ты струсишь и не придешь.

— Почти получилось — говорю я, входя в прихожую. Призрак Люси витает где-то за пределами моего сознания. В глазах нарастает напряжение.

— Это нехарактерно честно с твоей стороны — говорит она.

Она закрывает дверь и ведет меня на кухню. Дом уже обставлен. Она сказала мне по телефону, что хочет его продать. Если бы я задержался подольше, мне, скорее всего, пришлось бы вламываться в дом.

Перед моими глазами всплывает её образ в гастрономе Кантер в ту ночь, когда погибли мои родители.

— Я стал другим человеком.

— Я вижу. Ты уже не выглядишь таким зеленым. Значит, все прошло хорошо?

— Я бы не стал заходить так далеко, но я... вылечился, наверное, это подходящее слово.

— А Табита?

— Я не знаю — Я думал о том, чтобы рассказать ей о том, что произошло, в конце концов, она была подругой Табиты. По крайней мере, до тех пор, пока она не узнала, что у нее были отношения с Санта Муэрте. Но я решил, что это плохая идея. После сегодняшнего я не думаю, что мы снова увидимся.

Так и должно быть.

— Кольцо все еще у тебя — говорит она — Значит ли это, что это еще не конец?

— Этого я тоже не знаю.

Она смотрит в окно на аллею, избегая моего взгляда.

— Где кадиллак?

Много вопросов. Я не могу сказать, это светская беседа или тактика затягивания, и не думаю, что это имеет значение.

— Сломался почти сразу, как только я вернулся в город. Ремонт некоторых отделений обойдется в целое состояние. Я поехал на автобусе.

— На автобусе? Ты же знаешь, что у них есть такая штука, как Uber, верно? Или такси?