Голодные призраки
Шрифт:
В последний раз, когда я ехал в такси, я узнал, что водитель был серийным убийцей, призрак последней жертвы которого бродил по заднему сиденью. Я убил водителя в горах Санта-Моники и спрятал его машину в канаве.
— На самом деле я не люблю такси. Это все?
Она сжимает папку из плотной бумаги так крепко, что на ней остаются вмятины.
— Да — Она смотрит на нее, затем на меня — Ты уверен, что хочешь это сделать?
— Да. Ты уверена, что хочешь, чтобы я это сделал? Это мое дело.
Она колеблется. Наконец протягивает мне папку. Я понимаю её нежелание. Это последняя ниточка, связывающая Вивиан с моей сестрой. Как только она передаст это, не останется ничего, кроме её воспоминаний и горя.
Папка на удивление тяжелая, и когда я её открываю, я понимаю почему. Помимо кипы бумаг, здесь есть несколько листов бумаги с приклеенными к ним ключами и аккуратно напечатанными адресами рядом с каждым. Ключи от дома, сейфа, навесного замка. На некоторых из них есть не только адреса, но и символы рядом с ними.
— Некоторые из них защищены?
— Пара складских помещений. Банковская ячейка — говорит она — Люси так и не смогла попасть внутрь. Они ответили ей, но у нее не хватило сил открыть их. Мы с Алекс ом пытались, но они не поддавались. Может быть, ты сможешь.
Это похоже на то, что сделали бы наши родители. Запереть некоторые секреты, которые могут раскрыть только члены семьи. Вероятно, они сделали это еще до рождения Люси, иначе они бы сделали это так, чтобы она тоже могла войти. Должно быть, это сводило её с ума.
Я не удивлен, что мои родители никогда не рассказывали мне об этом. Мы, Картеры, очень скрытные люди.
— Сколько здесь объектов недвижимости?
Очень много бумажной работы. На самом деле у меня есть дом в северной части штата Нью-Йорк на вымышленное имя. Я не видел его около шести лет, но не припомню, чтобы там было столько бумажной работы. Я вижу свою подпись, подделанную аккуратным почерком Вивиан. Не уверен, что мне понравится, если в официальных документах будет фигурировать мое настоящее имя.
— Дом Люси. Собственность твоих родителей на холмах. Еще пара таких же, разбросанных по Лос-Анджелесу. Я не видела их все, но Люси попросила кого-то проверить пару лет назад. Все они были пусты.
В это сложно поверить, и я не собираюсь разбираться со всем этим, стоя здесь. Я закрываю папку.
— Мне нужно что-нибудь подписать?
— Все улажено. Ключи, документы. Налоги на недвижимость выплачиваются в течение следующего года из твоего трастового фонда.
— Из моего чего?
— Из твоего трастового фонда. Деньги, которые оставили тебе родители? Они были объединены с деньгами Люси. Из них ты заплатил налоги. Ты ведь знал, что унаследовал от них деньги, верно?
— Теперь знаю.
Я понятия не имел. Она не выглядит удивленной.
— Ну, все подробности там. Я знаю, что деньги, это не то, о чем мы беспокоимся, но они есть, если тебе надоест обкрадывать банкоматы с помощью магии.
— Спасибо за это. И за все, что ты сделала для Люси. Мне жаль, что все так сложилось.
Я знаю, этого недостаточно, но это все, что у меня есть.
— Я подумываю о том, чтобы уехать из Лос-Анджелеса — говорит она, не глядя на меня.
Я так и думал. Теперь, когда Алекса нет, а осталось завершить последнее дело, у нее не так много причин оставаться.
— Хорошо. Это дерьмовый городишко. Я надеюсь, что у тебя все сложится лучше, где бы ты ни оказалась.
Я не спрашиваю ее, куда она планирует отправиться. Я не должен знать.
— Спасибо — говорит она, на её лице ясно читается удивление — Я не уверена, когда. Возможно, это займет некоторое время. Я все еще пытаюсь кое-что прояснить. Но я подумала, что ты должен знать.
Перевод: "Я подумала, что не должна быть такой же дурой, как ты, и просто взять и исчезнуть". Справедливо.
— Думаю, это все — говорит она — У тебя есть документы, у тебя есть ключи. О, там еще есть карточка юриста. Тебе стоит поговорить с ним, если возникнут вопросы.
— Круто. Юрист. Понял.
Она неуверенно делает шаг вперед, протягивает руки, отступает назад. Я делаю то же самое. Это танец "Обнимай, не обнимайся". Мы останавливаемся на рукопожатии, и я провожаю её до двери. Я стою там, пока она не садится в свою машину и не сворачивает в переулок.
Странное чувство наблюдать, как она уезжает. В прошлый раз уезжал именно я. Я ушел посреди ночи, не попрощавшись. Она достаточно классная, чтобы сказать мне об этом, хотя, видит бог, я этого не заслуживаю.
Мне действительно жаль, что между нами все сложилось так, как сложилось. Но все было кончено давным-давно. Просто мне потребовалось столько времени, чтобы забыть об этом. Я делаю глубокий вдох и закрываю дверь. Пришло время мне забыть и кое о чем другом.
Я направляюсь в гостиную, сажусь на пол, скрестив ноги, и открываю свою сумку. Я начинаю доставать то, что мне понадобится: соль, пучок шалфея, банку красного перца, серу. Я останавливаюсь, когда нахожу лотерейные билеты.
Я перебирал эту сумку сотни раз с тех пор, как покинул Миктлан. Я точно знаю, что этих открыток там не было. ЛА МУЭРТЕ, ЛА КОРОНА, ЭЛЬ ВАЛЬЕНТЕ, ЭЛЬ АЛАКРАН и, наконец, ЭЛЬ КОРАСОН. Пять карт, которые Табита вытащила для меня из своей колоды в Тепито.
Я могу представить себе связь с каждой из этих карт. Некоторые из них более буквальны, чем другие. Я смотрю на ЭЛЬ КОРАСОН, Сердце. "Не оставляй меня без внимания, я всегда буду рядом", - написано под изображением сердца, окруженного таким же обручальным кольцом, что и у меня, с вырезанными по бокам калаверами и всем прочим. Я никогда раньше не видел такого образа, и он очень характерен для меня. Но я не знаю, что это значит.
— Не скучай по мне, милая, я вернусь автобусом — говорю я, переводя фразу — Ну, черт возьми — Она даже предсказала, что "Кэдди" сломается.
Я аккуратно складываю карточки в стопку и засовываю их в карман пальто. Я разберусь с ними позже. Сейчас у меня есть более важные дела.
Я насыпаю хлопья соли и красного перца в широкий круг, поджигаю шалфей и тушу его, чтобы дать острому дыму наполнить комнату. Я чувствую, как эхо голоса Люси становится резче на заднем плане. Я завладел его вниманием, или настолько близок к этому, насколько это возможно с помощью бездумной проекции чьих-то последних мгновений.