Чтение онлайн

— Тот трюк, который ты выкинул на улице, еще больше сократил твое время. Тебе осталось совсем немного — говорит Миктлантекутли, как будто я этого еще не знаю — Очень скоро будет слишком поздно.

— Я же сказал тебе, что не... Ну, знаешь, не бери в голову. Давай просто продолжим двигаться.

Есть только один способ подняться: вверх. Итак, мы идем вверх. Мы идем по коридору, и эхо шагов возвращается к нам. Мы делаем несколько резких поворотов, но в основном он просто слегка изгибается, слегка поднимаясь вверх. Я очень надеюсь, что странная ситуация со временем и расстоянием, когда все казалось мне более далеким, чем то, что я испытывал за пределами города, сработает и здесь. В противном случае, если нам нужно будет добраться до вершины, мы будем заниматься этим несколько дней.

Кажется, прошел час, и коридор уперся в глухую стену. Миктлантекутли долго смотрел на нее.

— Проблема?

— Я не был здесь пятьсот лет — говорит он — Дай мне немного расслабиться. О, вот и все.

Он нажимает на часть стены, которая выглядит так же, как и все остальное здесь, и стена исчезает, как дым. Дверной проем ведет в просторную комнату с зажженными сосновыми факелами и цомпантли на стенах, насаженные на кол черепа ухмыляются нам.

— На какой высоте мы находимся?

— Пара этажей — отвечает он.

— Так долго и всего пара этаже ?

— От вершины.

— О — у меня не было ощущения, что мы продвинулись так далеко за это время — А она привела бы сюда Табиту?

— её аватар? Возможно. А что?

Мы проходим через комнату в соседний коридор. Все выглядит почти так же, как и везде. Откуда, черт возьми, он знает, куда мы идем?

Я рассказываю ему о наручниках, о том, что они блокировали связь между Табитой и Санта-Муэрте. Как Табита отказалась их снимать. И с этим последним эпизодом я даже не знаю, что делать.

— Она не выглядела счастливой, когда они уходили — говорю я.

— Я в этом не сомневаюсь — говорит он — Аватары не созданы для того, чтобы быть личностями. Они являются продолжением богов. Они наши глаза и уши снаружи. Большинство богов на самом деле не могут покидать свои владения. Мы с Миктекациуатлем не можем. Мы можем проецировать свое сознание, но физически перемещаться среди смертных? Для этого нам нужен аватар.

Что-то в этом напоминает мне о чем-то, но я не могу вспомнить, что именно.

Это просто недосягаемо, и чем сильнее я за это хватаюсь, тем дальше это становится. Я отпускаю это. Если это то, о чем я думаю, это придет ко мне, когда мне это понадобится.

— Итак, что вы делаете, когда аватар перестает быть просто продолжением?

— Просто. Избавься от этого. Найди другого.

— Как избавится? — Спрашиваю я, зная, что ответ мне не понравится.

— Убить. Как еще?

Этого просто не произойдет.

— Где бы она её держала? Ты уже упоминал о камерах. Она была бы заперта? На этом этаже? Или на другом?

— Откуда, черт возьми, мне знать, что она там делает? — спрашивает он — Камеры в подвале, но я сомневаюсь, что она поместила бы её туда. Если её аватар сломан, а похоже, что так оно и есть, то чем скорее она от неё избавится, тем лучше.

— Значит, она взяла её с собой. Хорошо. Я могу с этим справиться.

Я найду Санта-Муэрте, я найду Табиту, я найду нож. Я убью всех, кто встанет у меня на пути.

— Эй. Сосредоточься — говорит Миктлантекутли — У тебя нет времени на эту чушь. Это значит, что у меня тоже нет времени. Мы найдем Миктекациуатля, заберем клинок, и ты закончишь работу.

— Извини? Ты ведешь себя так, будто мне на тебя не наплевать. Ты хочешь, чтобы все закончилось хорошо? Тогда, черт возьми, помоги мне найти ее.

— Мы с тобой заодно, маленький засранец — говорит он — Так что, когда я говорю... — Он замолкает, услышав шаги за углом. Мы оба оборачиваемся.

Воины в шкурах ягуаров. По меньшей мере человек двадцать устремляются в другой конец зала с макуауитлями, копьями и ухмылками, обнажающими слишком много зубов.

Я думаю, что один из них, тот парень, чью голову я размозжил о крышу. Отчасти это из-за его внешнего вида, но на самом деле больше из-за того, что он первый, кто кричит и бросается на нас.

— Беги — говорит Миктлантекутли и несется по коридору.

— Бежать? — Кричу я, догоняя его — Ты Миктлантекутли. Ты король Миктлана. Разве они не должны тебя слушать?

— В данный момент я выгляжу не самым впечатляющим образом — Все залы и комнаты выглядят одинаково. Голые полы, сосновые факелы, цомпантли на любой вкус. Можно подумать, что через несколько сотен лет они придумают что-нибудь поинтереснее черепов — Я их отвлеку. Ты найдешь Миктекациуатля и заберешь этот нож обратно.

Он толкает меня, и я, спотыкаясь, вхожу в дверной проем, удерживаясь на краю, чтобы не упасть. Я прижимаюсь к стене. Сандалии воинов шлепают по твердому камню, когда они проходят мимо.

По крайней мере, один из них остался. Я слышу его шаги в соседней комнате. Он старается двигаться медленно, но его сандалии шаркают по каменному полу. Я уверена, что он прекрасно меня слышит. Из нас двоих дышу только я.

Я не хочу использовать браунинг. Шум только привлечет всеобщее внимание. У меня больше нет ножа, но теперь, когда я знаю, что могу хотя бы немного побеспокоить этих парней, я роюсь в своей сумке, пока не нахожу опасную бритву, разворачиваю её и беру лезвие зажатой рукой. Полезные вещи, опасные бритвы. Хорошо, когда нужно пролить немного крови для ритуалов. Еще лучше, когда нужно пролить много крови в бою.

Я делаю глубокий вдох, достаточно громкий, чтобы он мог это услышать, затем задерживаю дыхание и низко пригибаюсь, поворачиваясь к дверному проему. Он заглотил наживку, и его макуауитль раскачивается высоко над моей головой, оставляя его широко открытым. Я делаю шаг вперед и блокирую его замах. Я провожу бритвой по его горлу. Рана почти не кровоточит, но, должно быть, это больно, потому что он роняет оружие и хватается за открытое горло.

Затем я провожу хук слева, который немного отбрасывает его назад, но он не падает. Он бросается на меня, наносит сильный удар и сбивает на пол. На его горле глубокая рана, которая продолжает кровоточить, чем больше он двигает головой. Очень скоро он сможет перебрасывать через нее бейсбольный мяч. Это не сильно замедляет его.

Потому что с чего бы это? Тем, кого я убил на крыше, я либо проделал дырки в головах, либо размозжил черепа, заставив забыть об этом. Он уже мертв. На кой черт ему понадобилось горло?

Я блокирую его удар левой рукой, и его ладонь трескается о камень. Это тот удар, который ты не видишь, который всегда тебя поражает. Его левый хук попадает мне в лицо, и я падаю.

Он наклоняется, чтобы схватить меня, чтобы еще немного поколотить, сквозь глубокую рану видна задняя стенка его горла. Но мне удается схватить отброшенный макуауитль и поднять его. Лезвия вонзаются ему в шею, разрывая мышцы и сухожилия, застревая в кости. Я дергаю его вниз, и лезвия вырываются, разрывая его насквозь, пока его голова не остается висеть на ошметках мяса.