Чтение онлайн

После сказанного, Витёк и Митёк осушили рюмки, закусили селёдочкой с лучком, и Витёк вышел из кухни; и, взял в руки маркер и начал рисовать на стене дверной проём, в виде арки. Рисовал он его долго. Постоянно проём ложился на бок. То на левый, то на правый. В конце концов устали все: и Витёк – рисовать, и Митёк – наблюдать, да советовать, и проём, который ну ни как не хотел правильно рисоваться. После, ну довольно долгой процедуры садомазохизма: друзей с проёмом, уставшие они вытаращились на стену, на которой был нарисован проём, который так и остался, практически, лежать на боку.

– Ладно! – после не продолжительной минуты молчания, - давай начнём, а там видно будет. Потом выровняем, если что, - произнёс серьёзным глубоким тоном Витёк и посмотрел на Митька. На что тот только пожал плечами и ответил:

– Золотые слова. Хозяин-барин, - и друзья засмеялись. Прошли на кухню, и выпили за начало работ. «Проём это тебе, не дырка, здесь подготовка нужна», - важно заметил Витёк, и друзья опрокинули, за великие слова, по одной.

Здесь необходимо остановиться и чуть сделать ремарку. В середине 90х годов прошлого столетия, наши западные, так сказать, партнёры стали завозить к нам всевозможную строительную и бытовую ручную технику. Появились: электродрели, лобзики, шуруповёрты и конечно - перфораторы. И страна заболела. Народ кинулся долбить, сверлить, сносить и переделывать. Страна ремонтировалась и перестраивалась. Под это дело завозили строительные смеси, обои, краски и всевозможную мелочёвку, для ремонта квартир. И все стали делать - евроремонт. Многие вовремя вылечились и успокоились. Но многие, так и продолжают ежегодно что-то обновлять и подкрашивать - благо в магазинах всё есть и главное - чем всё это делать. Эти люди не излечимы и они в вечном ремонте продолжают жить, так как ремонт неотъемлемая часть их жизни. И от этой болезни лекарств ещё не придумали. И Витёк, как раз знает пару – тройку таких больных и довольно с частой периодичностью ходит по их квартирам, и что-нибудь им постоянно перфорирует: переносит, перевешивает. Заработок не очень уж и большой, но на карманные расходы - самый раз. Да и телевидение, постоянно подначивает наших граждан, создавая всё новые и новые телепроекты: про ремонт, переделку и всю остальную лабуду, связанную с ремонтом и строительством. И как вы понимает, делает это специально. И люди, с больной психикой, клюют на это. Им кажется, что, то, где они живут, не соответствует современным требованиям дизайна и начинают свой вечный ремонт; как правило, или ни чем не заканчивающийся, так как он – вечен, или – скандалами и разводом. Последнее – чаще.

– Ну…, что ли, начнём! – с задором проголосил Витёк, и взяв инструмент пошёл в комнату.

– Пожалуй, можно…, - важно поддержал Витька Митёк, на ходу пережёвывая салат.

Витёк посмотрел на Митька, и неожиданно произнёс:

– Держи, зацени первый, - и отдал отбойный молоток Митьку.

Тот, от неожиданности проглотил всё что пережёвывал и проглотил так лихо, что и не заметил, как так получилось. Митёк взял инструмент в руку, как заправский «отбойник», покрутил его в руках, эмитируя процесс.

– Толковый инструмент, держи, - и отдал его Витьку. Витёк сделал пару пробных проходов, так сказать попробовал инструмент. Как в руке лежит, отдачу почувствовал и с важным видом произнёс:

– Добрый. Спасибо тебе за подарок.

Друзья пожали друг другу руки и отправились обратно на кухню. Разлили, выпили и стали вести разговор о технике и как здорово, что она есть в магазинах, и что любой человек может купить и сделать ремонт. А так же вспомнили, как мучились раньше, не имея под рукой такую технику, поколение их родителей.

В это время в соседней квартире, через стенку, соседи смотрели фильм, по телевизору.

– Вроде притих, идиот.

– Да. Надолго ли. Опять что-то долбит.

Соседи уже привыкли, к постоянной долбёжке. Любил Витёк перфоратором побаловаться, на ночь глядя. Он постоянно перевешивал одну и туже, не большую картинку. Повесит картинку, присмотрится. И ему постоянно кажется, что не так и, один - два раза в неделю, таскает её по комнате, уже практически в течение года; и ни как не может ей место правильное найти. Соседи свыклись с этим, понимая, что за стеной живёт – идиот, и выбора у них нет, как смириться и жить дальше.

Вот и в этот раз, услышав звук, они не предали большого значения. Только супругу соседки показалось, что звук какой – то другой, чем тот, к которому он привык. Как ни как, но всё-таки третья скрипка, в местном симфоническом оркестре, и мог почувствовать, и услышать подмену долбёжно – сверлильного инструмента. Но не придал этому значения, на что потом сильно пожалел.

Друзья выпили и отправились в соседнюю комнату - делать проём. Витёк с важным видом приставил лопатку отбойника и нажал на курок. Отбойник проделал дорожку. Витёк опять нажал на курок и дом вздрогнул....

Соседи поняли, что сегодня происходит что-то не то, что всегда. В очень дорогом итальянском серванте, из натурального дерева, придвинутом к стене, где идиот выдалбливал проём, запрыгал такой же дорогой хрусталь. Да запрыгал так, что третья скрипка оркестра заподозрила фальшь, в нотах горного хрусталя.

Соседи переглянулись и с криком: «Держи сервант!», - одновременно выпрыгнули из кресел и тапок, и побежали к серванту, пытаясь удержать его на месте, так как сервант ожил и под звуки долбёжно – сверлильного монстра пустился в пляс. Долбёжка продолжалась, и сервант всё веселее и веселее подпрыгивал и подплясывал, на своих кривых ногах. Соседи сдерживали сервант, как могли, но, с каждым новым нажимом отбойного молотка, сервант норовился вырваться и пуститься в одиночный пляс.

– Что делать будем!?
–  орала соседка мужу, пытаясь перекричать отбойный молоток.

– Не знаю. Что предлагаешь!? – также крича, отвечал муж.

– Ты мужик, тебе и думать, - кинула «обидку» жена. Муж замолчал и ещё больше вцепился в сервант. И ему показалось, что сервант повёл его в танце, в такт и под звуки отбойного молотка, что он даже как-то подстроился под резвый пляшущий шаг серванта.

А жена, вцепившись в бочину серванта и вылупив глаза, на ошалевшего в танцевальном экстазе мужа с сервантом, пыталась тормознуть сервант, и с нотками обиды и уже и ревности прокричала мужу: « Что ты с ним пляшешь, идиот. Держи его сильнее. Со мной так не плясал, а с сервантом, гляди что творит».

Витёк тем временем проделал кайму по всему периметру проёма.

– Ну как, - спросил он у Митька, отойдя к противоположной стене.

– Криво, - архитектурно-верной интонацией ответил Митёк, выйдя из кухни, и присмотревшись на очертания будущего проёма.

– Ладно, потом выровняю. Тут важно вырубить основную плиту, а потом… по краям пройду, с отвесом, – с важностью объяснил свой замысел Витёк. – Зверь, инструмент. Пошли дюзним, по маленькой, - предложил он, и друзья вернулись на кухню.

Когда грохот утих, соседка рухнула на пол, облокотившись об сервант, и посмотрела на мужа. Тот понял, что если он не убьёт идиота, то будет казнён, причём казнён в мучениях и умирать будет долго, и при этом ему будет очень больно, чего он больше всего боялся.

– Ну – у, я пошёл, наверно, схожу.

– Сходи, сходи, наверно,- недовольно и очень устало ответила жена. Давно она так не плясала, даже и не могла вспомнить когда, если только в глубокой молодости. Так и сидела на полу, вспоминая.

Он ещё раз посмотрел на жену, как будто прощаясь, причём прощаясь навсегда, если он не убъёт соседа. Влез в тапочки, пропал за входной дверью.

– Звонят, слышишь, - обратился Митёк к Витьку.

– Да, «забей». Опять эти соседи. Я тут недавно решил ковёр повесить. Ну, посчитал - ТРИНАДЦАТЬ дырок. Надо так надо. Достал перфоратор и начал. Не успел и пару продолбить, как уже стучат. Такой народ пошёл, не терпеливый. Я им объясняю, что чем быстрее сделаю, тем быстрее наступит тишина. А они не понимают. Ходят, отвлекают. Сами виноваты. Согласен?