Чтение онлайн

И я вдруг успокоилась. Просто поняла, что вот сейчас. В это самое мгновение я приблизилась к тому рубежу, перешагнув который навсегда изменю не только себя, но и свой внутренний мир. Знание, что так отчаянно пыталась получить сначала от дяди, теперь вот от Прэтта перевернет мою жизнь.

Нет, ничего не изменится вокруг. Я по-прежнему останусь все той же Рианной Сольер, и этот дом тоже не изменится, и «Голос», и столица, и лорд Прэтт останется по-прежнему лордом Прэттом. Все это будет на своих местах. Изменюсь я сама. Как только Николас продолжит говорить, я уже перестану быть прежней. Мне придется начинать новую жизнь, менять свое мировоззрение. Мне придется повзрослеть.

Именно в этот момент я поняла дядю Фила. Он так отчаянно пытался скрыть от меня правду, ради меня же самой. Он не желал, чтобы я менялась.

Теперь осталось понять, желаю ли этого я сама?

— Видите ли, Рианна, — он назвал меня по имени, без этого вежливо-отстраненного «мисс» и я вздрогнула. Вскинула голову, глядя в спину Николасу, закусила губу почти до крови, словно надеясь, что эта боль поможет мне принять решение. А оно все равно не принималось. — Филипп запретил мне говорить с вами на эту тему. Он настаивал на том, что вам незачем знать больше, чем уже известно. Не могу сказать, что это его решение пришлось мне по душе, но и нарушить слово, данное своему другу, я тоже не имею права.

— То есть, вы ничего мне не расскажете, — мой голос дрогнул, и вопрос этот я практически прошептала.

В душе у меня царила полнейшая неразбериха. Я не могла понять, рада ли я этому решению, или же наоборот, обижена на дядю, на Прэтта, на всех вокруг за то, что они позволяют себе решать за меня.

Даже не так. Я была рада, что все останется так, как было и в то же время, жутко злилась на то, что все опять решили за меня. Вот такая вот я противоречивая.

— Я не могу раскрыть этот секрет мисс Рианне Сольер, — Прэтт вдруг развернулся, сделал несколько шагов и замер рядом с тем самым креслом, в котором сидел всего пару минут назад. Улыбнулся мне одними губами — глаза его оставались совершенно серьезны, и я… не удержалась. Чуть приподняла голову и заглянула прямо в них. И утонула.

Вокруг меня была тьма. Живая, ласковая, пушистая, как шерстка котенка. Нежная, как лепестки розы. Она обнимала меня со всех сторон, осторожно, почти невесомо поглаживала по щеке, ласкалась ко мне. Она напоминала мне ночное летнее небо. Южное небо, по которому кто-то щедрый, целыми пригоршнями рассыпал блестки-звезды.

Дыхание перехватило. Сердце застучалось в груди, и я… не выдержала. Моргнула. Наваждение развеялось, оставив в душе следы горечи и восхищения одновременно. Спрятала глаза за ресницами, молясь про себя, чтобы он не понял, не заметил этого моего замешательства.

— Рианна, — Николас позвал меня чуть слышно, но его голос произвел на меня странное впечатление. Я содрогнулась. Всем телом. По коже пробежали мурашки, внутри словно завибрировала невидимая струна, натянутая до такой степени, что, казалось, еще немного, и она просто лопнет. — Рианна, посмотрите на меня.

Сглотнула и нерешительно подняла взгляд. Мне было страшно. Очень страшно, но и отказаться я не могла. Странное чувство, еще более странные ощущения.

Николас улыбнулся. Сделал еще один шаг и опустился на корточки рядом с диваном. Обхватил своими ладонями мои и слегка сжал. По сравнению с его пальцами, мои пальчики казались ледяными, хоть холодно мне не было совершенно.

— Рианна, я не могу открыть тайну вам, но я не нарушу ни единого обещания, если расскажу все, что знаю своей супруге.

Я вздрогнула и недоуменно хлопнула ресницами. Он о чем вообще?

— Выходите за меня замуж, Рианна.

Солнце слепило глаза, отражаясь от стекол витрин и окон проезжающих мимо соланов. Даже не верилось, что спустя неделю проливных дождей в Тайр снова вернулось лето. Жаркое. Палящее. Совершенно невозможное и вместе с тем, такое долгожданное лето.

Я щурилась от яркого солнца, улыбалась… всем: прохожим, проезжающим мимо соланам, витринам магазинов, солнцу, небу… самой жизни. Так чудесно было чувствовать себя здоровой. Живой. Так здорово было снова оказаться за пределами особняка дяди Фила, пройтись по шумным мостовым Тайра, увидеть спешащих по своим делам столичных жителей… Уже три дня, как доктор Гардинер разрешил мне покидать особняк и даже совершать недолгие прогулки и только сегодня погода наладилась. Нет, я бы и под дождем побежала… куда-нибудь, подальше от опостылевшей спальни, но дядя и Джаральд были непреклонны.

Уж, что я только не делала, какими карами не грозила дяде Филу и его верному прихлебателю, Джаральду, они стояли насмерть. Нет — и на этом все! Из дома меня не выпускали. Стыдно признаться, но мне даже в оранжерею (хиленькую такую, с тремя чахлыми деревцами и полузасохшим кустом роз) не позволяли спускаться пока эскулап в лице доктора Гардинера при мне же не провозгласил, что все, влияние парализатора на меня окончательно сведено на нет, темной или какой-либо иной, совершенно мне несвойственной, энергии, во мне не осталось, и я совершенно, бесповоротно и безоговорочно здорова!

Дядя Фил был недоволен. Он даже не потрудился придать своему лицу чуть более счастливое выражение. Но! Делать было нечего. Ограничения моих перемещений были сняты и доктор Гардинер (все же люблю я этого старичка, милый он и вообще, лапочкой таким оказался), громогласно, чтобы слышали не только дядя с Джаральдом, но и горничные, дежурившие под дверью и я лично, заявил:

— Не вижу причин и дальше поддерживать постельный режим. Более того, рекомендую мисс Сольер как можно больше бывать на свежем воздухе и даже принимать солнечные ванны. Небольшие прогулки тоже полезны.

И все. С тех пор как эти слова были произнесены, дядя Фил просто не смог и дальше задерживать меня. Я вырвалась на свободу.

Нет, не то чтобы я помчалась на встречу с приключениями вот прям как была, в ночной рубашке, халате и тапочках на босу ногу, вовсе нет, я привела себя в порядок. Пригласила домой стилистку (слово-то какое!), что привела в надлежащий вид мои волосы, чем-то жутко вонючим мазала мне лицо и тело, провозилась она со мной целый день, но стоит признать, что полученный эффект того стоил. Я снова стала выглядеть, как положено молодой и привлекательной барышне из хорошей семьи. Волосы вернули свой блеск, и хоть их пришлось чуть укоротить, это совершенно никак не отразилось на моем внешнем облике. Кожа сияла чистотой и здоровьем, глаза блестели предвкушением, а губы… у меня просто сил не осталось для того, чтобы сдерживать предвкушающую улыбку.

Увидев мой радостный оскал, дядя Фил скривился, точно бы ему вместо любимой пироженки (да-да, я точно знаю, что несмотря на советы доктора Гардинера, мой любимый родственник, все-таки злоупотребляет сладким, жирным и жареным и почти полностью игнорирует свежие овощи) ему подсунули чистейший уксус.

Но это были такие мелочи по сравнению с тем, что я собиралась сделать, словами не передать.

Вздохнула. Улыбнулась, ну вот и вправду, счастливо. Едва удержалась от того, чтобы не раскинуть руки в стороны и не закричать от переполнявших эмоций.