Чтение онлайн

— Ришка! — раздался в ответ злой, хрипящий, но такой родной и любимый голос. — Мерзавка пакостливая, если ты сей же момент не закроешь рот и не притворишься мертвой, я тебя сам на тот свет спроважу.

Угроза хоть и не возымела действия (дядю Фила я никогда не боялась и угрозы его всерьез не воспринимала), зато вызвала во мне всплеск любопытства. И радости, чего уж тут. Меня нашли, дядя здесь… где-то, а значит, все, можно больше не волноваться. Спасена. Выдохнула и попробовала пошевелиться.

Не вышло.

— Дядя Фил, а меня можно как-нибудь… ну, прикрыть, что ли?

— И вот что ты с ней будешь делать? — взвыл мой родственник где-то за границей видимости. — Ник?

— Жди, — был ему короткий ответ.

Наступила тишина. Я косила глаза, пытаясь хоть что-нибудь рассмотреть, но ничего не получалось. Страшно уже не было, только любопытно и чуть-чуть волнительно. Ну, может, немного тревожно. Хотелось, чтобы меня поскорее достали из пентаграммы, прикрыли чем-нибудь и… ванну еще хотелось, теплого молока и в постельку. А внутри нарастало напряжение. Пол подо мной вибрировал все сильнее и сильнее, и эти колебания отдавались во всем моем измученном теле. У меня даже зубы стали стучать.

Яркий свет появился справа. Сначала просто вспышка. Сильная, яркая. Затем еще одна и еще и… меня накрыло световой волной.

— Фил, — голос лорда Прэтта отозвался где-то внутри. Мне вообще показалось, что я его не услышала, а почувствовала. — Ты можешь войти внутрь. Только осторожно, контур все еще нестабилен и в его границах слишком много свободной энергии. Накопители не справятся.

Дядя Фил приглушенно выругался, а потом я услышала шаги. Осторожные такие. Затаила дыхание и принялась вращать глазами в попытке хоть что-нибудь рассмотреть.

— Твари, — выругался мой родственник, опуская рядом со мной на колени. Выглядел дядя отвратительно. Мы не так давно расстались с ним, но мне сейчас показалось, что он постарел лет на десять, сильно похудел и вообще, осунулся весь. Под глазами его залегли темные круг, виски засеребрились сединой, складки у губ стали глубже. — Они опутали ее парализатором. Ник, я не разорву сеть сам.

— А придется, — фыркнул Прэтт. Он по-прежнему находился где-то справа от меня, но стоял так, что не попадал в поле моей видимости. — Мне внутрь нельзя. И поспеши, Фил, Март уже на подходе. Слышишь, полиция ломает защиту. Осталось немного, и они проникнут внутрь. А за ним и ищейки ордена подтянутся. Объясняться еще и с ними я не имею ни малейшего желания. Надо убираться отсюда, пока есть такая возможность.

Дядя Фил буркнул ему в ответ что-то неразборчивое и принялся копошиться на полу подле меня. Что он там делал, я понятия не имела и рассмотреть не могла, но лежала тихо-тихо и даже дышала через раз. Очень уж хотелось поскорее на свободу.

— Все! — выдохнул мой родственник и в следующее мгновение меня словно ледяной водой окатило. А затем пришла боль. Судороги сводили все тело, меня колотила крупная дрожь и вообще, я почти кричала. — Не двигайся, — запоздало предупредил меня дядя. — После парализатора и того количества энергии, что вокруг тебя вилась, ты неделю будешь отходить, если не больше.

Потом меня заботливо закутали в черный балахон, снятый с кого-то из сектантов, подняли на руки и понесли… подальше от пентаграммы. Двигаться я почти не могла. То есть, наверное, все же могла, если бы захотела, но стоило мне пошевелиться, как тело скручивали болезненные судороги, и я решила не рисковать и положиться на дядю. А он нес меня бережно, осторожно, боясь потревожить лишний раз. Затем все так же осторожно опустил на пол у стены, плотнее запахнул на мне балахон (у меня вообще из-под него только нос и пятки виднелись) и погрозил пальцем:

— Сиди смирно. Молчи. И вообще, глаза лучше закрой.

Я с трудом растянула губы в слабой улыбке, но даже не подумала послушаться. А дядя вернулся к пентаграмме. Кстати, с моего места теперь было прекрасно видно и лорда Прэтта, что стоял почти у противоположной стены и держал в руках ту самую книгу, из которой лорд Нейрос читал свое заклинание. Вид у Мастера менталиста был не в пример лучше, чем у моего родственника. Ни усталости, ни чего такого в его облике я не заметила, кроме нешуточного интереса на красивом лице — лорд Прэтт увлеченно просматривал талмуд сектантов.

Сами же, гады и мерзавцы, лежали кто где. И все были неподвижны. Интересно, а дядя Фил и Прэтт меня только вдвоем спасали? Если так, то… сильны.

— Дядя Фил, — тихонько позвала я. двигаться все еще было очень больно, хоть я и пыталась шевелить пальцами и даже один раз попробовала сжать кулак, но после этой манипуляции руку прострелило такой болью, что я тут же отказалась от дальнейших экспериментов. — А Малкольм… он…

— Вон, лежит, — дядя кивнул куда-то в сторону и я скосила глаза в том направлении. Мой сообщник и правда оказался там, лежал, привалившись спиной к стене и… то ли спал, то ли был в обмороке, не знаю. Но точно живой. Я выдохнула от облегчения. Конечно, Малкольму придется долго приходить в себя и восстанавливаться, но… он жив, а это главное!

— Ник, — дядя Фил приблизился к лорду Прэтту, — надо торопиться. Сам сказал, что полиция уже здесь. Что будем делать?

— Интересная книжица, — фыркнул Прэтт, захлопывая талмуд сектантов и направляясь ко мне. Подошел, посмотрел… многозначительно так, наклонился и положил книгу неподалеку, но так, чтобы я не смогла до нее дотянуться. — Откуда только взяли.

— Почитать дадите? — меня все еще не отпускало. Я язвила, несла ерунду всякую, храбрилась изо всех сил, но понимала, что это ненадолго.

Совсем скоро начнется откат и он будет намного сильнее, чем тот, что испытывают маги в результате магического истощения. Но здесь и сейчас я старалась не раскисать, понимая, что если дам волю слезам и соплям, толку не будет.

— И не мечтайте, мисс, — улыбнулся Прэтт. — Вам этого чтива не видать, как своих ушей. К тому же, Филипп явно зол, и ожидает вас сто лет домашнего ареста и полной изоляции. А когда он узнает о том, что на вашем пальчике красуется родовой артефакт Аланов… — улыбка стала и вовсе уж премерзкой, — я вам не завидую.

Я нахмурилась. Хотела сразу гордо вздернуть подбородок, демонстрируя собственную независимость, но вовремя спохватилась — малейшее движение все еще причиняло боль.

А лорд Прэтт мне больше ничего не сказал, развернулся и ушел к дяде. А потом они стали… ну, наверное, заметать следы моего здесь присутствия. Во-первых, раздели лорда Нейроса и уложили его на мое место, в центр пентаграммы. Потом, рассовали по углам остальных сектантов. Кстати, по тихим стонам я поняла, что не все они были мертвы. Во главе всего этого безобразия определили Диролла.