Голоса Серебряного века. Поэт о поэтах
Шрифт:
Последняя строка и определяет чашу бытия, выпитую поэтом залпом, с размаху.
Как-то на выставке фарфора я увидала статуэтку великолепного, большого, черного грача. Экстатически возбужденный, он кричал, глаза его готовы были вырваться из орбит. Он встречал весну. И тогда мелькнула мысль — Пастернак. Такая же сила жажды и опьяненья жизнью. Чего не простишь за силу внутреннего напора, в которой он — превосходящий.
Коронное стихотворенье «Ночь» дает богатейший материал, как бы обзор мироощущенья автора, одновременно и мировоззренья.
«Идет без проволочек И тает ночь, пока Над спящим миром летчик Уходит в облака. Он потонул в тумане, Исчез в его струе, Став крестиком на ткани И меткой на белье. Под ним ночные бары. Чужие города, Казармы, кочегары, Вокзалы, поезда.390
Пастернак Б. Л. Ночь. Стихотворение из сборника «Когда разгуляется» (1956–1959). — Впервые опубл.: День поэзии. М., 1957, с. 89.
С трогательной убедительностью слиты город, человек, мировые пространства. Как притягивается к земле полетом летчика ночная высь. Как чувствуется скрытая тревога и восхищенье им. Как тепло, по-семейному мало сравненье:
«Став крестиком на ткани И меткой на белье».Живая связь с комнатой, домашним уютом. Как колоритно перечисленье — «под ним»: все разнообразие человеческих угодий, пятна пейзажей по соседству с «неведомой вселенной», на фоне «горящих материков». С какой благодарностью звучит: «Не спят истопники». Как забавно, озорно дано любопытство Венеры и Марса к расклеенным уличным афишам. Да,
«…небосвод Относится к предмету Его ночных забот».Поэтическая особенность автора — слиянность, спаянность сущего — от котельной до беспредельности. Ночные бары вправлены в поднебесье: какое более чем уваженье к непрерывному человеческому труду. Это органический пантеизм, молитва кого-то «своего» в пространствах земли и неба.
Возвышенное восприятие окружающего:
«Как будто внутренность собора — Простор земли, и чрез окно Далекий отголосок хора Мне слышать иногда дано» [391] .391
Пастернак Б. Л. Когда разгуляется. Стихотворение из одноименного сборника (1956–1959). — Впервые опубл.: Литературная Грузия. 1958. № 4, с. 29.
И рядом, почти как рецепт домоводства:
«Опять, как водка на анисе, Земля душиста и крепка» [392] .Опорные мысли поэта:
«Ты понял, что праздность — проклятье И счастья без подвига нет» [393] .Завоевательное стремленье, как долг. Потому
«Что ждет алтарей, откровений. Героев и богатырей Дремучее царство растений, Могучее царство зверей» [394] .392
Пастернак Б. Л. Стога. Стихотворение из сборника «Когда разгуляется» (1956–1959). — Впервые опубл.: Литературная Грузия. 1957. № 4, с. 77.
393
Пастернак Б. Л. Хлеб. Стихотворение из сборника «Когда разгуляется» (1956–1959). — Впервые опубл.: Новый мир. 1956. № 10, с. 18.
394
Там же.
Вот поприще для всей совокупности человеческих сил.
Для достойного несения званья человека требуется —
«Не отступаться от лица, Но быть живым, живым и только, Живым и только до конца» [395] .Живым — значит отзывчивым на все, разбуженным. Остальное приложится. На тайники сердца откликнутся тайники вселенной.
И дальше:
«Быть знаменитым некрасиво. Не это подымает ввысь» [396] .395
Пастернак Б. Л. «Быть знаменитым некрасиво…». Стихотворение из сборника «Когда разгуляется» (1956–1959). — Впервые опубл.: Знамя. 1956. № 9, с. 78.
396
Там же.
«Самозванство», т. е. известность, ограничивает, заставляет сосредоточиться на себе. Надо
«Так жить, чтобы в конце концов Привлечь к себе любовь пространства, Услышать будущего зов» [397] .Надо уметь растворяться в пространстве и времени так, чтобы они сами, по своей охоте брали тебя, как бы нуждаясь в насыщении.
О людях поэт говорит:
«Я чувствую за них за всех, Как будто побывал в их шкуре. Со мною люди без имен, Деревья, дети, домоседы, Я ими всеми побежден, И только в том моя победа» [398] .397
Там же.
398
Пастернак Б. Л. Рассвет. Стихотворение из цикла «Стихи из романа» (1946–1953). — Впервые опубл.: День поэзии. М., 1956, с. 57.
В цитируемых строфах стихотворения после первых двух строк пропущены строки:
Я таю сам, как тает снег, Я сам, как утро, брови хмурю.В сборнике на «Ранних поездах» он говорит о едущих с семичасовым поездом, «превозмогая обожанье» [399] .
Широта охвата объятий и есть то, что проникает во время и пространство. «Неистовство» соловьев летней ночью не перекликается ли со стремленьем сердца? Отсюда же исходит решение, звучащее так желанно:
«Не потрясенья и перевороты Для новой жизни очищают путь, А откровенья, бури и щедроты Души воспламененной чьей-нибудь» [400] .399
Пастернак Б. Л. На ранних поездах. Стихотворение из цикла «Переделкино» (1941). — Впервые опубл.: Красная новь. 1941. № 9—10, с. 47.
400
Пастернак Б. Л. После грозы. Стихотворение из сборника «Когда разгуляется» (1956–1959). — Впервые опубл.: Литературная Грузия. 1966. № 2.
Взаимосвязь человека, природы, предмета непосредственна и своеобразна. Упомяну характерные черточки: у деревьев есть зрение, они наблюдают происходящее у людей:
«В тумане им меня не видно» [401] .
Перед несеньем плащаницы две березки расступаются, чтобы дать дорогу шествию [402] .
На протяжении десятилетий в стихах активно действует чердак. Он декламирует, он хранит сны мечтателей. Прошла сквозь жизнь студенческая привязанность к мансарде. Природа занимает у людей вещи их обстановки:
401
Видимо, цитируются по памяти строки стихотворения: Пастернак Б. Л. Заморозки. Стихотворение из сборника «Когда разгуляется» (1956–1959). — Впервые опубл.: Литературная Грузия. 1958. № 4, с. 30.
Пока оно из мглы не выйдет, Блеснув за прудом на лугу, Меня деревья плохо видят На отдаленном берегу.402
Пастернак Б. Л. На Страстной. Стихотворение из цикла «Стихи из романа» (1946–1953). — Впервые опубл.: Пастернак Б. Л. Доктор Живаго. Милан, 1958.
Цитируемая (в пересказе) строфа стихотворения такова:
И видят свет у царских врат, И черный плат, и свечек ряд, Заплаканные лица — И вдруг навстречу крестный ход Выходит с плащаницей, И две березы у ворот Должны посторониться.Осень — старьевщица, антикварный музей.
Художник сопоставляет с метелью мятущуюся толпу человеческую. В стихотворении «Вакханалия» [404] толпа жаждущих ломится на «Марию Стюарт» с Ермоловой [405] , кружит, как вьюга во вьюге. Б. П. особенно удается описанье пирушек и кутежей. Блестящ и элегантен его натюрморт пиршественного стола:
403
Пастернак Б. Л. Золотая осень. Стихотворение из сборника «Когда разгуляется» (1956–1959). — Впервые опубл.: Пастернак Б. Л. Стихотворения и поэмы. М., 1961.
404
Пастернак Б. Л. Вакханалия. Стихотворение из сборника «Когда разгуляется» (1956–1959). — Впервые опубл.: Новый мир. 1965. № 1, с. 179; без названия.
405
Ошибка в тексте. Стихотворение написано в связи с премьерой «Марии Стюарт» во МХАТе (1957). Перевод текста трагедии Ф. Шиллера был сделан Б. Л. Пастернаком.
Роль Марии Стюарт в спектакле сыграла актриса Алла Константиновна Тарасова (1898–1973). Пастернак послал Тарасовой стихотворение «Вакханалия» вместе с письмом от 5 августа 1957 года, в котором писал:
«Но теперь мне хочется вернуться к прерванным занятиям, и я не смогу сделать шага дальше, пока не уплачу дани своим последним впечатлениям на пороге между здоровьем и заболеванием. Такими пограничными впечатлениями на этом рубеже были: подготовка „Марии Стюарт“ в театре и две зимних именинных ночи в городе (я лето и зиму живу на даче) в конце февраля. Мне хотелось стянуть это разрозненное и многоразличное воедино и написать обо всем этом сразу в одной, охватывающей все эти темы компоновке. Я это задумал под знаком вакханалии в античном смысле, то есть в виде вольности и разгула того характера, который мог считаться священным и давал начало греческой трагедии, лирике и лучшей, доброй доле ее общей культуры. Тут где-то совсем рядом находится роль и действие банальности и цыганщины не только у Ап. Григорьева, Блока и Есенина, но и в мире Лермонтова, и которую знал в себе и всю жизнь в себе подавлял Лев Толстой. В чем-то в этом роде, то есть почти на грани „садовых“ или „каскадных“ мотивов зарождается дух и гений Чайковского, и тут же, сразу, с „открытой эстрады“ достигает высот и трагизма Шестой симфонии и „Пиковой дамы“.
Я Вам эту вакханалию посылаю, так как одна ее часть, как Вы сами увидите, косвенно связана с Вами. Но, пожалуйста, не подходите с меркою прямой точности ни к изображению артистки, ни к пониманию образа самой Стюарт. В этом стихотворении нет ни отдельных утверждений, ни какого бы то ни было сходства с кем-нибудь, хоть артистка стихотворения это, конечно, Вы, но в той свободной трактовке, которой бы я ни к Вам лично, ни в обсуждении Вас себе не позволил.
Если вещь в целом не понравится Вам, если Вы ее найдете неприличной, не сердитесь и простите меня, что я Вас вставил в такой контекст».
(Пастернак Б. Л. Собрание соч.: В 5 т. Т. 5. М., 1992, с. 548–549).
Мария Николаевна Ермолова (1853–1928) — актриса, сыграла заглавную роль в трагедии Ф. Шиллера «Мария Стюарт», поставленной на сцене Малого театра (1886).
От его наблюдательности не ускользнула деталь:
«Мехом вверх, наизнанку Свален ворох одежд». «Три корзины сирени. Ледяной цикламен».Преувеличенное «я» символистов было свергнуто массовостью революционного напора. В центре поэзии находились личные переживанья автора, его настроения. Андрей Белый остро почувствовал несвоевременное несоответствие «я» и «мы», он предлагал почти изъять первое лицо из текста, заменяя его глаголом неопределенной формы. «Я» Пастернака храбро, деловито, беспретенциозно.