ЖАНРЫ

Голоса Серебряного века. Поэт о поэтах
Шрифт:

«В мире — смерть!»

Цинговатов написал брошюру о мытье полов.

Александр Ромм читал небольшое изящное стихотворенье. Тема была: «Те, кто придут ко мне сегодня, не застанут меня дома. Меня нет дома для самого себя».

Аким Ипатьевич, не знаю, что писал, но хвастал своей библиотекой и с презреньем смотрел на мои рваные туфли.

Кажется, все, что могла сказать.

Стихотворения

«Рассветный час» (1917–1924)

«Спокойной девушке в себе не верю…»

Спокойной девушке в себе не верю. Не мне со страхом закрывать, когда Стучатся, двери Завистнице, ветрам и зверю. Осенний вечер кровь прольет и стынет. Широко небо пустоту полей раздвинет. Трещат кое-где костры. Усталый Человек лениво сук подкинет. Я выйду, пью полей холодное дыханье И слушаю, дрожа, родное тоскованье В тягучем волчьем завыванье. Вот только нет на теле волчьей шубы… Голодный взгляд и странно сухи губы… И жуток смех, открывший зубы…

Сон

1
Сон крепок, словно сытый волк, С дождей взял серебро и шелк. Днем в белых тучах тихо бродит сон. Кто любит сон, тот странно днем смущен. Сон — жизни снег — земле, Сон — белое перо в орле. Сон плавность девушке дает И воину подносит мед. Есть тихие, родные сну слова, От них закружится, слабея, голова…
2
Нежный, видела во сне, Преданно тебя любила. Сплю я крепко на спине. Рано. Солнце не всходило. Поезд. Люди. Суета. Мы как будто едем к морю. Бледно-розовы уста, Сильны руки, звонки шпоры. Милый, синий, милый взгляд. Я проснуться не хотела! Встала рано, вышла в сад — Словно облачное тело…
3
Догнал меня на дорожке. Как целовались… Осень, весна и начало зимы. Блаженные колокола качались, И жили только деревья да мы. И, затаив за бледностью силы, На нас опустила взоры смерть. И так неуклонно ты умер, милый, Словно продолженье нежности — смерть. Помню себя легкой, как пена, Взнесенной на последнее острие. Неизъяснимой была перемена, Странной — и я вступала в нее…
4
Кого искала, догоняла, Какою песнею томилась, Когда с румянцем ярко-алым Вдруг на лугу я очутилась? День, одаренный крупным зноем, Здесь делал явными все силы. Луг изумрудным был покоем, Где незапамятно любила. Остановилась, прояснилась И в свет я солнечный врастаю, И в сердце, что смятенно билось, Ширь золотую ощущаю. И где течет, блистая, речка, Пьяна от солнечного смеха, Я кругло-звонкое словечко Бросаю на лесное эхо!
5
Час просыпанья, как лазурный грот, Сияет музыкой безмолвной. Пока сильнеет пламенный восход, Час плещет ласковые волны. Прозрачно сплю, и ум мой ослеплен. Вся в облачном движенье келья. Как бережливо преломляет сон День розовым достоинством веселья!

«О, полумесяц, сердце не царапай…»

О, полумесяц, сердце не царапай. Ты, вечер, синею смолою капай. Будь ласков к белым, хмурым, молодым. Купаю плечи, вспоминая Крым. Что в том, что я давно уж не любима? У горечи есть крылья Серафима. Я днем играю в шарики забот. Ночь, в ушки поцелуй меня и в рот.

«В безветренную ночь хлынь на спину, коса…»

В безветренную ночь хлынь на спину, коса. Тьма летняя кругла, как плод. Совсем бледна заката полоса. Мне близки те, кто едет и идет. Босая, ноги погружаю в пыль. Я словно странствую к святым местам. И этой ночью много кротких сил. Я южным вручена ветрам! Не я, а ночи бархатный прибой Слагает верности слова. Я только обращаю голос мой В ту сторону, где спит Москва…

«Чтоб книга обо мне любимою была…»

Чтоб книга обо мне любимою была, Я стану жить неслышным танцем гнева. Чтоб на могиле, мрамором бела, Стояла плачущая дева! Мне сладко думать, что я буду — прах. Здесь сухо и пестро, и здесь я не любима. Но в ландышах, в дожде, в колоколах Мое воскреснет кругленькое имя!

ПРОСЕЛОЧНАЯ ДОРОГА

Единственная святыня Русского захолустья, Единственный выход Деревенской грусти —  Проселочная дорога, Уклонами, вдоль изб, Бегущая неудержимо С гор вниз. Обойдется и шатким мосточком, Не погнушается лужей, Колким леском проберется, Только сдвинется уже… В унылую погоду Долгий дождь отнимает простор, Хоть плачь или штопай чулки Под скучный в избе разговор! Но знаешь — версты и версты — Несет вековую тревогу В неведомое скитанье Проселочная дорога! Твое содроганье, Твоя не новая грусть — Песчинка, подхваченная В ее стремительный путь!

ВЯЧЕСЛАВУ ИВАНОВУ

1
Ночь совершенней дня, И в Вас, как в звездной ночи, Стоит надмирная прохлада. Безогненностью дальнего огня, Крылатым холодком мне в очи — Вы над ковром ликующего сада.
2
Так, всякий, кто знал Вас, Бывал на Альпах. Вас всякий знал, кто раз У счастья просил пощады. Через меня послана Белая роза — Роза бездонного мира — Поцелуем глубин благовонных, Веяньем звездного неба Навстречу сиянию в Боге И вечной живости веры — Даром любви.
3
Как странно я запомню это лето, Где, царственным вниманием согрета, Я в ласточку менялась из совы! О, древнее лукавство жизни, Приоткрывающее путь к отчизне — Зеленый цвет травы! И как меня загадочно делили, Потягивая кончики усилий, Любовь, трава и лень! О, сад мой под Москвой, всех трогательней мест! Глядеть, дышать — никак не надоест! Торжественно-бездумен день!
Поделиться с друзьями: