Чтение онлайн

Энж хитрым лисом облюбовал меховое покрывало деревянного ложа и запищал усталым путником.

– Спи, спи, – улыбнулась она. – Еще чуть-чуть, и я тоже лягу.

«Извольте дать нам объяснение, как вы нарушили закон», – таким предложением начиналось письмо салкской королевы властителю урпийской крови. Словами пытливыми и прямолинейными оно выражало непоколебимую волю наследницы власти вывести гада на чистую воду. И наконец-таки объяснить, каким образом девушка, носящая на голове королевскую регалию, находилась на Сэйланже более десяти лун. Разъяснения в виде «я ни о чем не знал» Вессанэсс отвергала. Все корабли, когда-либо причалившие к бухте Обреченных, вносились в списки прибытия и приносились белому Фалксу вместе с поклоном прибрежных гонцов. И потому ответ белокожего правителя должен быть, по меньшей мере, логичным.

Написанное на кожистом пергаменте письмо было скручено в тугой свиток, запечатанный восковой гербовой печатью. Она в окостенелом пятне красного воска обозначила адресату высший приоритет и повеление немедленного ответа по закону Священного Союза. Вот тут-то можно было и понять, кто действительно соблюдает непреложные правила. Амис, доставивший его до амисандовых башен, был королевским, о том свидетельствовали его когтистые лапки, покрытые золотой краской.

В Гербитуме воцарилась тишина, когда правитель пофовой горы Арси распечатывал королевский свиток. Лишь только проснувшийся вулкан Корку что-то бухтел на своем, притягивая к огненному жерлу покрывало грозовых туч. Надломленная печать ослабила натяжение пергамента, и он, прохрустев, развернулся в дрогнувших руках. На минуту показалось, что пышущая воля Вессанэсс, не уместившись в словах, рвется духом прочь, но это был всего лишь свиток. Хотя, что там говорить, вес его нешуточно перевалил за горсть пятидесяти изумрудных пет, и это только в физическом смысле. Что же касалось иного смысла, всем понятного, то эта штука весила куда больше. Он смотрел на него глазами разгорающихся опасений, и все в его окружении знали этот взгляд.

Ноги подкосились, белокожий правитель облокотился на свой драгоценный трон. Сотни кристаллов, водруженных в плетение металла и костяных вставок, отразили его бледное лицо, а он скривил поджатые губы.

– Я не могу это читать, – сказал Фалкс, окинув поспешным взглядом одного из своих личных гонцов, мальчика Тиза. – Прочтешь ты.

Лысый мальчонка, стоящий в отдалении у резных колонн, сию же секунду припал к господским ногам и дрожащими пальцами обхватил свиток. Он что-то промяукал и развернул его.

Слепящее солнце, прорвавшись через пористую оболочку Гербитума, одиночными лучиками осветило бело-желтый зал, и дворцовые орбуты поморщились. Их серебристые мантии, расшитые драгоценными камнями, сверкнули, отчего просторный зал порос бликами. Числом в сто двадцать пять мужчин, помпезно кучкующихся по правую и левую стороны от трона, они смотрелись разряженными павлинами, ожидающими занятных слов из письма. И малец не заставил себя долго ждать. Он вздохнул и опустил глазки на полотно выведенных букв.

– «Извольте дать нам объяснение, как вы нарушили закон», – пронзительно сорвалось с его губ.

Правитель присел на трон, подперев рукою поникшее чело. Его золотые перстни с белоснежными камнями почернели, и если бы кожа альбиноса могла менять цвет, то она бы стала такого же оттенка.

– Читай, читай, – повелел он мальцу.

И тот продолжил:

– «До меня дошли сведения, что теперь не подвергаются сомнению, что давеча, – гонец помрачнел, – ваш поданный урпийской крови из класса орбутов, именуемый Баргом Сизым, приютил отступницу короны – Савистин».

Слушатели замешкались, переглядываясь друг с другом опасливыми глазами. Островные соседи и так были недовольны рабским положением женщин урпийских вассалов, а теперь нарушение священного закона могло вознести над ними справедливый карательный меч. Сэйланж затаился на краю бездны, а еще этот вулкан Корку проснулся как беспокойное дитя. Не ровен час, и он спалит все здесь. А если спалит, то на чьих берегах просить помощи, когда Салкс возвышался над всеми много лет?

– «Не вы ли поклялись мне покоем ваших огненных богов, что предательнице не будет приюта на ваших землях? – возгласил юнец. – А что более меня обижает, это ваше жестокосердие по отношению к кэрунам. Вы знали, насколько важна для народа корона Салкса! Разве стоны не упокоившихся пельтуанов не долетали до чертога на пофовой горе?! Какими доводами обрастет ваша речь? Лишившись Священного Союза, урпийцы станут изгоями на архипелаге. Торговые отношения прекратятся, а зирд Пест, прознав об этом, выдвинет на ваши земли войско. В этой битве у вас не будет друзей и защитников. Не будет».

На этом королевское слово прервалось. Фалкс закричал как взбешенный зверь на весь зал.

– Мерзкая дрянь ваша королева! – он подскочил с трона и сошел к опешившим орбутам. – Никто не лишит меня права состоять в Священном Союзе! Кэрунские выродки тем более!

Его взгляд упал на Порзула, хмуро стоящего возле королевских усладительниц. Рабыни, покраснев, тотчас разбежались по углам, словно мыши, боясь попасть под горячую руку.

– Восставшая Гирда, что вы с ней сделали? – спросил правитель, упруго вышагивая по направлению к воеводе.

И пусть тиран был оскорблен и сотрясался точь-в-точь как студень на королевском столе, Порзул его нисколько не боялся. Великая тень, скользнувшая к служивым ногам, обрастала могильным холодом. Тот пригубил бутыль с вином и, вытерев перстами уста, ответил:

– То, что вы мне приказали. Надел на кол ее тело. А кол водрузил на высоком склоне грифового отрога, так, чтобы видели все.

Голова Фалкса задергалась радостью, такой, что по губам потекли слюни.

– Правильно, мой верный Порзул, – ответил правитель.

Он обозрел своих подданных пронзительным взглядом, пройдясь по их нарядам и драгоценным украшениям.

– Все, чем вы владеете, – воскликнул он, – это дары моей власти! Мы почитаем устои нашего мира! А в нашем мире урпийцы не пресмыкаются перед рабами, и тем более иноземцами, сыплющими мнимыми угрозами! Они не свергнут мою власть! А значит, и вы будете моими орбутами!

Подойдя вплотную к дряхлому королевскому лекарю, Фалкс клацнул зубами. Старого пройдоху окружали словно малые котята сыновья, что попрятались в толпе при виде белокожего тирана.

– Сколько больных на Сэйланже? – поинтересовался Фалкс, задумав что-то неладное.

Лекарь пожал плечами.

– О великие огненные боги, мой благородный правитель, – хрипло пробухтел он. – Кто знает такое?

Не удовлетворенный точностью ответа, Фалкс возвел над его лицом длань и хотел пройтись по морщинистым щекам, но проступивший страх лекаря усмирил необъятный пыл, заставив руку упасть.

– Лично ты составишь списки всех больных и немощных, – потребовал он. – Даю два дня на это, – затем правитель обернулся к Порзулу. – А ты, мой воитель, прикончишь их всех.

По лицам подданных прошелся ужас, засев в каждом предательской дрожью.

– Но владыка! – воззвал к правителю кто-то из толпы. – Но среди них могут быть и орбуты, и сыновья высшей крови!

Фалкс ухмыльнулся.

– Вы хотите сохранить свою власть или нет?! Проклятый дух Гирды будет искать свое пристанище в любом недомогающем теле! Будь то раб или же сын высшей крови! – его глаза налились кровью. – Она ведь не разгоревшееся пламя восстания, что могло случиться! И если мы дадим ей шанс обрести плоть, то нас с вами ждет крах!