Чтение онлайн

Стены насчитывали не одно орудие для пыток, изобретенное умелыми кузнецами на потеху великого зирда. Наиболее часто применяемым было приспособление для отсечения конечностей с двумя острыми секирами, маятниками, проходящими свой путь, над телами стольких бедолаг, что и не сосчитать, опускаясь все ниже и ниже. Вторым приспособлением, вызывающим восторг у самой Альфенты, была громоздкая костедробилка в виде двух каменных валов, затягивающих невольников в свой тесный плен. Особенно она любила хруст костей и тканей, рвущихся под усердным натиском тверди. А еще ее сердце грели душераздирающие крики, что ввиду ее варварского происхождения считалось нормальным увлечением. Билту нравилась пытка ящиком с паразитами – червями Пулту из топкого болота Фэлиш, которые могли за считанные часы обглодать пленника до костей. Но для гатуилцев и их предводителя Либуса были применимы пока лишь пытки раскаленным железом.

Главный вопрос, волновавший зирда Песта, зудел пульсирующей мыслью: куда делась иноземная девка с рабыней, именуемой Ургуской Фендорой. Туманы Рэхо скрыли их шлюпку из вида, а когда наступил рассвет, воины «Чармэллы», тупоголовые истуканы, не обнаружили никаких следов. Неподалеку от места нападения на кхалкхи простирался недоступный для варваров Катис, но доплыть на шлюпке до бухты торговцев и для Билту казалось проблематичным. Он припомнил смерть в таких же водах дочери королевы – Калин, когда они бежали с Салкса всего на двух парусах мелкого речного суденышка. Если уж оно не смогло противостоять натиску голодных сущностей глубины, то что говорить о какой-то шлюпке. Помимо Катиса, пристанищем беглянок мог стать скалистый Рэхо, что виделось полным безумием, ведь на территорию поработителей за столько лет рабства осознанно не ступала ни одна нога. И если беглянки были еще живы, то где нашли временный приют?..

Ввиду того, что из рук зирда выскользнула целая тысяча молодых рабов, он слепо надеялся хотя бы на трофей амийских охотников – голову изумрудного Гивала, что те обещали отдать за ту самую иноземку. Смешная ситуация вырисовывалась перед глазами Билту, который видел прибежищем беглянок амийский Катис.

– «Наверняка им все же удалось, – подумал он. – Некогда великий Пест выставил себя перед всеми полным посмешищем. Не пройдет и месяца как хмельные барды будут напевать о нем острые песенки».

Его взор обозрел десяток каменных плит и тела гатуилских пленников, прикованных к ним, а уж потом пал на алтарь юного Либуса и Альфенту возле его изголовья.

Воительница проявляла живой интерес к молодому урпийцу, мышцы которого на обнаженном торсе были покрыты каплями крупного пота. Изредка его обливали ледяной водой, отчего ноги парня сводило в мучительных судорогах.

Когда Билту вышел из темноты, Альфента оторвала от красавчика свой порочный взгляд, уставившись на зирданца.

– И ты здесь? – озадаченно произнесла она. – Пришел посмотреть, с какой молодой плотью мы имеем дело?

Билту, нависнув над бессознательным Либусом, изучил его прекрасное юное лицо и еле заметный зигзагообразный шрам на левой щеке. Ему было абсолютно непонятным то, как такому миловидному пареньку могли доверить пост капитана, команду и целое торговое судно.

– Хм, – хмыкнул он. – Я предполагал, что урпиец намного старше и крепче. Такого можно убить движением всего лишь двух пальцев.

Коренастый истязатель Тортон, приставленный свирепой тенью к Либусу, выйдя из ближайшего закутка, вынес на свет плоскую чашу с сотней раскаленных углей. В другой его руке чернело некое подобие печной кочерги. Он намеревался помучить капитана, пройдясь по его телу раскаленным металлом, а в довершение поставить на его шее зирданское тавро – там, где будет сидеть широкий ошейник.

Когда он завидел Билту, его желание калечить бедолагу поутихло, и он предоставил Пестовому сыну возможность осмотреть нового раба.

– Это хороший экземпляр для пещеры Эку, – сказал Тортон, разместив чашу углей на ближайшем каменном постаменте. – Мне лишь нужно сломать его волю, да и разузнать кое-что.

Билту, посмотрев в глаза Альфенты, узрел в них проблески жалости к участи капитана. Эта влюбчивость в каждого подряд делала ее смешной и слабой для всех вокруг. Хотя наверняка она уже придумала объяснение, зачем сидит над его изголовьем. Типа капитан душой за капитана или что-нибудь подобное.

– Разве урпиец, пребывая в Пестирии, не выдал потребное зирду? – спросил у Тортона Билту, переведя свой взгляд на чудаковатость настенных теней.

– Упрямый парнишка, – рассмеялся Тортон. – Если бы он знал, что я с ним сделаю, то давно уже раскрыл все секреты.

– Я бы не отказалась от личного раба, – подала голос Альфента. – Билту, ты можешь отдать его мне?

Зирданец рассмеялся.

– Похотливая сабитка, – сказал ей. – Не успело ложе остыть от моей плоти, а ты уже ищешь мне замену?

Она вздохнула, прохрустев костяшками огрубевших пальцев, и лисой отпрянула от изголовья. Медленные шаги завели ее за спину Билту, а руки коснулись его плеч.

– Разве ты принадлежишь мне? – спросила она его. – Только ей, только ей, а мне нужна любимая игрушка.

– Нужна игрушка, – оскалился зирданец. – Выстругай из дерева. А он займет подобающее место добытчика в пещере Эку. До конца своих дней.

– Эх, – вздохнула воительница, убрав руки с его плеч. – Очень жаль, что мои заслуги перед тобой не столь значительны.

Кивком головы Билту распорядился начать истязание и отошел в сторону. К этому времени кочерга, лежащая на углях, уже порядком накалилась, и Тортон был этому предельно рад. Заведя над грудью Либуса раскаленный наконечник, он наметил первый участок кожи, к которому собирался прикоснуться. То место располагалось прямо под соском и обладало особой чувствительностью. Альфента отвернулась, но не от страха, а от невыносимой утраты. Такое складное тело грех было калечить отвратными шрамами.

Через секунду раскаленный металл коснулся обнаженной плоти, и Либус проснулся. Яростным криком он одарил эти сырые просторы вокруг, и отовсюду послышались голоса его бравых матросов.

– Не трогайте его! – вскричал бист ля Рохус, который лежал, также привязанный, чуть дальше. Другой истязатель ударил его по морде, отчего щупальца на его лице задергались.

Прикованный к стене, заорал другой пленник, Тьеф Вирби из числа оружейников Холкли и бравых друзей Либуса.

– Мерзкие псы! – выпалил он. – Вам лучше убить нас, пока наши руки пусты!

Вдалеке еле слышно отозвался Гурбин из рода стрелков Шэйтона. Мучитель уже успел отсечь ему одну ногу.

– Не трогайте капитана, – проскулил он и затих.

Либус пытался оглядеться, мотая головой по сторонам, но его глаза застилал пот. А затем еще одно невыносимое прикосновение заставило его невольно заорать.

Стоны заполнили все вокруг, но ни Билту, ни Альфента не дрогнули. Она, повернувшись к Либусу лицом, заглянула в его глаза, явно соболезнуя его мучению.

– Еще, – приказал Билту. И Тортон исполнил его волю.