Чтение онлайн

– Ты мне нужна, пусть на три месяца. На два месяца. Ты слышишь?

– Слышу.

– Я тебя люблю.

– А я не верю.

– Ты мне нужна.

– Вам нужна мама, а не я.

– Ты не понимаешь, какую ты мне муку причиняешь.

– Я? Вы меня хотите в чем-то обвинить?

– Я хочу просто говорить. Я не хочу ничего слышать, я хочу просто говорить. Мир?

– Разве я ссорилась с вами?

– Что делают мои братья?

– Братья ваши каждый свое делают. Яков работает над симфонией. Иван учится.

– Хорошо учится?

– Позвоните Майе, это она с ним уроки делает.

– Йоланта. Я тебя люблю.

– Я не верю.

– Я скоро умру. Мне незачем врать.

– Та девушка, в которую вы влюбились, существует только в вашем воображении. Это не я.

– Ты к чему ведешь?

– Быть с таким мужчиной – мечта любой женщины. Я могла бы стать вашей наложницей. Я бы притворялась, что влюблена в вас. Или мы бы просто занимались сексом. Потом вы переписали бы на меня квартиру, машину и счет. Вы сделали бы так, правда?

– Клянусь, лишь бы ты была со мной эти дни.

– Вы готовы на все, лишь бы не видеть, кем я есть на самом деле. Вы были откровенны со мной, и я тоже должна быть откровенна с вами. Пообещайте, что это только между нами.

– Клянусь!

– Я беременна от Якова.

Молчание.

– Эй, господин интеллектуал! Вы еще там?

– И давно вы вместе?

– Мы были любовниками еще в Киеве. Мне не так важно быть у мужчины единственной, как другим.

– Расскажи мне про вас.

– Я пришла к ним на студию, мне нужно было найти кого-то, кто сказал бы мне несколько слов про песни, которые я записала. Ты знаешь студию, на которой работал Яков в Киеве?

– Да, он рассказывал.

– Ее открыл мой муж. Он хотел, чтобы я стала певицей. Ему нравилось, как я танцую, и он решил, что я стану хорошей певицей. Теперь с этим так просто… Так что, господин интеллектуал, ваша квартира мне не нужна отнюдь не по духовным соображениям. Я капризничала и не хотела быть певицей. Я взяла диск и спустилась на третий этаж, где у нас сидят звукорежиссеры. Оказалось, что главный звукорежиссер у нас – это ваш брат. Я дала ему послушать этот диск, и он попросил подождать его в кафе в подвале. Там есть такой кальян-бар, яркие цвета, вельветовые диванчики. Эти диванчики похожи на вульву. Знаете, как выглядит женская вульва? И я решила ждать этого звукорежиссера. Сидела, пила кофе, говорила с девушками, которые там записываются, и думала, что мне светит быть такими же, как и они. А позже пришел ваш брат и стал наигрывать на фортепиано. Это была моя любимая песня Мари Лафоре – «Иван, Борис и я». Мы занялись сексом, прямо на этих диванчиках. Интересно, тот, кто их делал, догадывался ли, для чего их будут использовать… Потом я ушла от своего мужа. Мой муж богатый и ревнивый. Так что, поверьте, не только вы видели во мне женщину.

– Когда ты забеременела?

– Перед тем, как Яков узнал о смерти отца. Я не хочу говорить Якову об этом. Это мой ребенок.

– Йоланта. Мы можем пожениться, сугубо формально, и ты не переживай. Ты можешь говорить, что это от меня…

– Не смешите. Мне некого бояться.

– Ты любишь его?

– Он, по крайней мере, не зовет маму.

– Скажи, я могу на что-то надеяться?

– Надежда умирает последней. В вашем случае так рисковать необдуманно. Спокойной ночи.

– Что-то вы не звоните.

– У меня были боли. Не было сил говорить.

– У вас голос так изменился за эти дни.

– Нормальный у меня голос.

– Вы что-нибудь едите?

– Обратно возвращаю. Солженицына вспомнил. С ним же случилось чудо, разве не чудо? В день, когда умер Сталин, Солженицыну сообщили, что он здоров и опухоли больше нет. Потом Солженицын прожил еще пятьдесят лет. Представляешь? Пятьдесят лет. Это больше, чем я прожил на свете. Со мной может случиться чудо?

– Не знаю.

– Что нового дома?

– Ваш младший брат бросил в вашего среднего брата чашку с чаем, а ваш средний брат за это надавал ему по ушам и запретил спускаться к общему столу.

– Как это все знакомо, Йоланта. Ничего нового не происходит. Йоланта, я хочу тебя увидеть еще раз.

– Вот, эти мужчины вечно что-нибудь хотят и ничего для этого не делают.

– Я сейчас сяду в машину и приеду к тебе.

– Ах, дорогой мой. Не приманивайте надежду зря. Уже одиннадцать, мы все давно спим – пудели, композиторы, любовницы композиторов, любовницы любовниц, любовники любовниц любовниц – все скопом. Мы уже все спим.

– Я серьезно. Я сейчас сяду и приеду к тебе. Я тебе еще позвоню.

9

– Алло, Йоланта, ты еще не спишь?

– Нет, я решила проверить свою почту. Представляете, предлагают увеличить половой член. Говорят, что это реально.

– Я на выезде из Киева. Сейчас дороги пустые, гнать одно удовольствие.

– Прямо не верится! Неужели остались на свете рыцари?

– Через несколько часов я буду у тебя. Ты можешь составить мне компанию, пока я буду ехать?

– На меня может напасть сон.

– Поговори со мной, сколько можешь. Мне ужасно важно слышать тебя. Я гоню под двести по Киевской трассе, и ночь прекрасна. Эти фонари, Йоланта. Эти пустые дороги… Я будто в каком-то туннеле. Ты не слышала «Музыку для космических дальнобойщиков»?

– Нет.

– Я ее поставил в машине и чувствую себя космическим дальнобойщиком. И мне так жаль, что это все закончится… Я не знаю, может, это трамадол на меня так действует, мне так спокойно, так кайфово…

– Это точно трамадол.

– Да нет, это ночь вокруг меня. Она дышит. Печет в желудке. Если б я был самураем с катаной, я распорол бы себе живот и вытащил его оттуда. Живого, с клешнями и усами… Козел, что ж ты стоишь так посреди дороги… Фух-х-х… Едва в аварию не попал. В стиле Черновола… Ты помнишь Черновола?

– Нет, кто это?

– Был такой депутат. Приятель моего папы. Уф-ф-ф, что-то отца стало жалко… Я тебе перезвоню.

10

– Алло? Еще не спишь?

– Спала, но могу и не спать…

– Вспомнил отца, не захотел сдерживаться. Остановился на обочине, пока все не вытекло из меня. Теперь легче. Я уже возле Ровно.

– Ничего себе гоните!

– Хочу поскорее тебя увидеть.

11

– Алло, Йоланта.

– Яволь.

– Проснись. Слушай, мне сто километров до Львова, я скоро буду. Но тут случилось такое происшествие… Я сбил зайца.

– Ага.

– Сбил зайца и остановился.

– Вон как…

– Да нет, ты не въехала. Я стою посреди трассы на Львов, вокруг туман, а я вижу в фарах, что это заяц и он еще дышит. Понимаешь?

– Ага.

– Почему он бросился под колеса?

– Это судьба.

– Это не судьба. Он мог не бросаться. Он мог еще десять лет прожить спокойно и не знать про смерть. Почему он так не сделал?

– Не знаю, Матвей. Просто ему захотелось перебежать дорогу. Он не знал, почему так захотелось. Что-то дернуло, и он побежал. Вот и все.