Чтение онлайн

Проанализировав разрезы, оставленные на краях этой огромной ямы, административные службы быстро поняли, что кремни и кости, найденные здесь, не могут происходить из большой соседней пещеры Нерона, располагающейся на несколько десятков метров выше. За долгие годы Пьер расчистил целый оригинальный объект, полный свидетельств многочисленных поселений неандертальских охотников. Пока Пьер не начал раскопки, кремни и кости, окаменевшие в полости, были законсервированы с тех самых пор, как неандертальцы покинули ее. Но когда это было? 45 или 200 тысяч лет назад? Коллекции, которые собрал Пьер, не позволяют узнать точное происхождение предметов, также невозможно определить их расположение на разных уровнях этой открытой дыры. Кости теплолюбивых животных перемешаны с костями животных, приспособленных к полярному климату. Между этой костью и этим кремнем, вместе красиво лежащими в специально вырезанной для них коробочке, всего 10 сантиметров, а во времени их могут разделять 100 тысяч лет… Мы никогда не сможем восстановить их настоящую историю. Раскопки были остановлены, но вред уже был нанесен. Тяжело навести порядок в ста тысячелетиях перемешанной истории… На протяжении десяти лет памятник не трогали, исследования были заморожены. Коллекции не изучали по причине смешанности. Все равно что попытаться понять период правления Ивана Грозного, изучая коллекции кельтских мечей, римских черепиц и статуй периода Возрождения. Получилась бы оригинальная и интересная цивилизация…

В начале 1990 годов молодой специалист доистории археолог Альбан Дефлёр попытался обнаружить археологические уровни в пещере Нерона, находящейся в нескольких шагах выше скального углубления, исследованного Пьером. Однако этот «неандертальский собор» за 120 лет рытья был перевернут вверх дном. Пять поколений археологов-любителей пересеклись в этой огромной полости со времен больших археологических исследований 1870 года, проведенных бароном де Любаком и князем Лёриком. Альбан Дефлёр долго мучился, но так и не нашел нетронутых археологических уровней в пещере Нерона. Он переворачивал, убирал, расчищал хаотично разбросанные глыбы, перевернутые до него десятки раз любителями на протяжении 120 лет. Местные дети и те, что оставались детьми, повзрослев, приходили в пещеру Нерона охотиться на кремни и кости пещерных хищников. Но, право, кремни из пещеры Нерона хороши, они так и манят отправиться в путешествие во времени. Заодно молодой ученый воспользовался случаем, чтобы осуществить зондирование в соседней пещере – убежище Мула-Герси, в основании разрытой и оставленной Пьером ямы, на дне этой шестиметровой дыры. Всего квадратный метр, мимоходом… И он обомлел. Несколько десятков сантиметров вниз – и сразу показались 13 костей, из которых выделялись три зуба и семь фрагментов черепа. Тринадцать человеческих неандертальских останков. Одна из прекраснейших антропологических находок во Франции за последние 11 лет… Раскопки остановились, но зондирование продолжилось год спустя.

В 1993 году, еще совсем молодой, я случайно попал в состав этой экспедиции, откапывающей самые важные неандертальские коллекции из найденных во Франции за долгие годы. И разговоры в ней шли о неандертальце, об огромных лесах и о… каннибалах. Каннибалы в лесу? Эти исследователи тогда как раз только что опубликовали статью в журнале Nature: «Cannibals among Neanderthals?». Всего половина страницы, представляющая эти несколько человеческих костей. Они сильно фрагментированы, раздроблены на маленькие кусочки размером в несколько сантиметров, но их анализ показал, что они были поломаны намеренно и, несомненно, это было сделано, пока они еще были свежими, то есть в момент смерти этих неандертальцев. Анализ поверхности костей также выявил тонкие следы, подобные тем, которые оставляет лезвие кремня. Обычно такие следы появляются, когда орудие проходит по кости, отделяя от нее мясо. Кстати, человеческие останки были перемешаны с костями животных – оленей и коз, принесенных неандертальцами с охоты, и на этих животных костях были такие же переломы и следы от разделки туш, оставленных охотниками. Так ученым стало ясно, что в этой дыре разворачивались весьма драматические события. Все животные остатки, найденные рядом с человеческими, указывают на теплый климат, а это значит, что событие произошло более ста тысячелетий назад. Получается, что эти тела были разделаны, разломаны в далекую по времени эпоху, раньше последнего ледникового периода. Но разделаны и разломаны с какой целью? В своей первой работе 1993 года ученые уже предположили каннибализм, исключив ритуальные действия или погребальные обряды. Почему они сделали такие выводы? По мнению авторов этой работы, этнографические ритуальные каннибальские обычаи всегда показывают бережное отношение к костям: их никогда не переламывают. Именно по этой причине, когда ученые впервые обнародовали свое открытие, они предположили, что имел место каннибализм с целью пропитания. Эти ученые решили, что видимые следы на костях означают просто потребление человеческой плоти в строго питательных целях. Неандертальцев обработали, разделали и съели вплоть до костного мозга, чтобы насытиться всеми тканями, содержащими белки, то есть плотью и костным мозгом.

На самом деле задокументированные практики каннибализма во многих обществах невероятно разнообразны, и этнография никогда не устанавливала универсальных правил сохранения костей. Есть тысячи примеров таких переломов при проведении ритуалов, не связанных с простым поиском пищи. У гуаюпов, индейцев аруаки из Колумбии и Венесуэлы, например, есть верование, будто боги приказали людям раскалывать кости и поедать их. Здесь раскалывание и потребление костей имеет строго ритуальные цели без связи с какой-либо формой пропитания. Эти ритуализированные обряды имеют отношение к смерти и позволяют совершить траурный процесс деликатно, с целью забыть беду и одновременно оставить память об усопшем. Эти ритуальные обряды касаются отношения к телам близких и выступают частью так называемого эндоканнибализм. Они противоположны зоканнибализму – множеству обрядов, в которых поедаются уже не части тел близких, а части вражеских тел. Будь то поедание своих или чужих, каннибализм всегда в высшей степени ритуализирован и преображен людьми в чудесные театрализованные представления, разыгрывающие стойкость живых, над которыми нависла опасность попасть под влияние мертвых. Эта великая борьба за выживание группы, где мертвые напоминают о себе тысячей образов повседневной жизни. Кластр, например, предположила, что в южноамериканских обществах каннибализм делится на две очень разные категории. Если потребляются кости, то тело принадлежит близкому родственнику, а если плоть – врагу.

Это различие между эндо– и экзоканнибализмом может быть довольно теоретизированным. Во всех южноамериканских группах покойника боятся. В его намерениях сомневаются. Знают, что он уже не член общества. Он на вражеской стороне. Таким образом, в этих процессах поедания умершего может заключаться прогрессивный отказ от него. Он уже не свой, он выходит из группы, он считается объектом, которому больше нельзя доверять. Обряды смешиваются, границы между эндо– и экзоканнибализмом становятся размытыми. Кому поедать плоть? Самым близким родственникам? Или, наоборот, самым далеким от покойника членам племени? Нужно ли поглощать плоть или кости? Нужно ли в конце ритуала разбить череп нашими луками, как мы это делаем с вражескими воинами? Мертвец, близкий, отец выходит из этнического или семейного круга и становится неким опасным объектом и даже врагом, и тогда его плоть надо съесть, как плоть вражеских пленников. Если в теории эндо– и экзоканнибализм признаны во многих обществах на земле, и их можно довольно четко различить, на практике эти различия не так-то просто отследить. Обряды, производимые по отношению к телу и в целом к останкам, как последним свидетельствам о мертвом, всегда ритуальные, они могут сливаться, совмещаться, чередоваться.

Итак, начиная с 1993 года неандертальские останки воспринимались как свидетельство каннибальских обычаев среди народов, предающихся антропофагии не в ритуальных, а в пищевых целях. И это мнение основывалось лишь на том, что человеческие кости были намеренно переломаны. Полагаю, это ошибочная интерпретация этнографической действительности. Она ограничивает сложность феномена очень маленькой сферой социокультурных фактов, свойственных в той или иной степени большинству обществ на земле. И археология знает о них с тех пор, как начала собирать архивы.

В 1993 году в этой маленькой полости на шестиметровой глубине перед нами стояла задача расширить площадь дна. Дыра была выкопана лестничкой, позволявшей спускаться постепенно, уровень за уровнем. Она была похожа на перевернутую ступенчатую пирамиду с маленькой верхушкой в самом низу; доступная площадь на самом дне была минимальной. Эту площадь надо было увеличить, чтобы докопаться до древнейших уровней и попытаться уяснить значение переломанных костей и разделанных более 100 тысяч лет назад неандертальских тел. Решено было рыть с самого верха и по ходу сравнивать вырытые до этого Пьером стенки, чтобы оказаться на древней земле наших людоедов.

Экспедиция продолжалась шесть лет, по два месяца в год, малым составом археологов, висевших на старых брусьях по краям дыры. Понадобилось 12 долгих месяцев пещерной работы, чтобы расчистить значительную поверхность площадью в 20 квадратных метров на дне этой дыры. Площадь открыла нам окно в прошлое, в котором мы хотели рассмотреть значение найденных человеческих останков. В других технических условиях эту работу можно было бы выполнить за несколько часов, но в нашем случае 12 месяцев были необходимыми и несократимыми. Мы должны были копать, описывать, аккуратно изымать все археологические, геологические и палеонтологические данные, зарегистрированные в пещере, слой за слоем. Пещера была засыпана постепенно, на протяжении тысячелетий. Таким образом, нам пришлось заново изучать почвы, отталкиваясь от самой поздней из них, находящейся на самом верху дыры. Мы ожидали, что эта трудная работа позволит выяснить, что происходило за все это время с климатом и живущими здесь людьми. По окончании 12 долгих месяцев работы мы наконец-то попали на 15-й уровень, на котором жили пресловутые каннибалы. На этом этапе к нам присоединились замечательные американские антропологи из Калифорнийского университета в Беркли, которые подарили нашему проекту больше шансов отличить самые мелкие человеческие останки от животных. Двенадцать месяцев, проведенных взаперти в пещере, сблизили меня с каждым сантиметром, и вскоре мы были вознаграждены за нашу настойчивость. Все эти годы мы, подвешенные на досках, испытывали археологический голод, мы скребли эту землю, чтобы выровнять края дыры, которую начал рыть Пьер. И в результате мы получили хорошую рабочую поверхность на дне дыры.

Мы находились в нескольких сантиметрах от грунта, по которому ступали древние каннибалы, и наконец-то перешли от вертикальной расчистки к горизонтальным раскопкам, благодаря которым смогли бы точнее прочесть происходившее. От вертикальной геологии к горизонтальной этнографии. Теперь надо было медленно снимать отложения, чтобы выявить останки, брошенные неандертальскими охотниками более 100 000 лет назад. Нам удалось обнаружить довольно разрозненные останки, но в большинстве своем они неплохо сохранились. Большая куча пепла говорила о том, что неандертальцы поддерживали очаг. Вокруг нее были раскиданы разломанные и разделанные остатки животных. Затем наконец-то показались первые человеческие останки. Сначала изредка, а затем и постоянно, one day, one remain («в день по находке»), как говорили американцы. Действительно, коллекция неандертальских останков быстро выросла из 13, обнародованных в 1993 году, до 78 костей. Они относились ко всем частям тела, от черепа до пальцев ног, появляясь беспорядочно и рассеянно по всей площади раскопок вперемешку с останками животных, послуживших пищей, и иногда вокруг очага, но без следов обгорания. Все наши находки мы представили миру в 1999 году, дав первые характеристики отношения неандертальцев к телам своих усопших. Анализ костей позволяет доказать, что эти 78 маленьких костных фрагментов принадлежали шести разным индивидам, среди которых можно опознать минимум двух детей, двух подростков и двух взрослых. Определение остается приблизительным, так как основывается только на подсчете одноименных костей. Извлечь шесть индивидов из довольно маленькой раскопанной площади в одном археологическом слое – это много. К тому же все возрастные категории были представлены равномерно. Тем не менее мы нашли очень мало кремней; человеческих останков было больше, чем каменных орудий. Раскопки закончились на констатации этого факта. Уникальные и удивительные события происходили в этой пещере сто тысячелетий назад. Наши исследования позволили предположить существование каннибализма в его широком значении, без возможности точно его охарактеризовать.

Этнолог может своими глазами наблюдать за сложными инсценировками, происходящими между живыми и мертвыми, археолог же всего лишь находит брошенные останки, которые трудно интерпретировать. Где обряды? Где действия и жесты живых? С какой целью был расколот этот череп? Чтобы добыть из него питательный мозг? Чтобы отцовская материя выжила в сыне и стала его плотью? Или его разломали и раздробили все члены группы, наподобие южноамериканцев, потому что он воплощает в усопшем часть врага, чей дух может вернуться из загробного мира пугать нас и мстить нам?

Двадцать лет прошло без новостей от этих ардешских людоедов, и вот в 2019 году глава той археологической экспедиции опубликовал в Journal of Archaeological Science очень интересный анализ, смущавший уже тем, что он подразумевал. Ученый предположил, что неандертальцы из Мула-Герси поедали своих мертвых в периоды острого голодания. А нехватка пищи могла объясняться серьезными климатическими изменениями, из-за которых старые таежные биотопы превратились в густые теплые леса. Степные народы, охотники на лошадей, получается, просто не смогли полноценно приспособиться к новой среде. В новых густых лесах исчезли большие стада травоядных, на которых они привыкли охотиться, и голод привел неандертальцев к поеданию своих мертвых. Этнография и история признают невероятную сложность отношения к телам усопших – и вдруг авторы приходят к такому предельно точному, однозначному, определяющему цепь событий сценарию, исключающему любые другие гипотезы. Авторы публикации основывали свое рассуждение на предполагаемом возрасте стоянки, около 120 000 лет, как раз в начале периода потепления. Они подчеркивали, что от этого теплого европейского периода осталось очень мало объектов, признавая только пять памятников в Европе и один во Франции.