Чтение онлайн

Великолепное понимание природной среды определяет общественное устройство, а дружественные и союзные связи гарантируют долговременную устойчивость группы. Это прочный фундамент, обеспечивающий выживание индивидов и популяций. Именно такие сети взаимопомощи сделали возможной колонизацию всех сред на планете. Жизнестойкость человеческих народов скрепляется великой невидимой сетью, в большой степени освобождающей их от границ и сложностей заселенных ими биологических сред.

Народам охотников-собирателей, по сути, незнаком тот дикий голод, который приводит к поеданию трупов в качестве последней стратегии для выживания группы.

Но каннибализм ради пропитания все-таки существует. Он был широко описан в нашей собственной истории. Но в каких особенных условиях он может возникать?

Анализируя ситуации крайнего человеческого отчаяния, можно заметить точку соприкосновения, свойственную большинству из острых проявлений антропофагии. Подобные кризисы почти всегда поражают путешествующие группы – людей, попавших на незнакомые им земли. Каннибалами становятся на территориях с недостаточно известными ресурсами, не предоставляющих доступа к сетям взаимопомощи местного населения.

В 1845 году сэр Джон Франклин, капитан королевских британских судов «Эребус» и «Террор», возглавил полярную экспедицию для исследования «Северо-Восточного прохода». Целью исследования было открытие пути к северу от Америки, если плыть между островами и архипелагами, разделяющими канадский Крайний Север и Гренландию. В том году лед казался тонким, а англичане уже вроде слыли знатоками полярных экспедиций. Сэр Франклин, кстати, был признан экспертом северных океанов. Корабли взяли с собой огромные запасы еды, соответствующие трех-четырехлетнему снабжению 129 членов двух экипажей. Когда корабли застряли во льдах с приходом сурового сезона, Франклин готовился к нескольким зимовкам. Но и в последующие годы солнце так и не разморозило лед даже в теплое время года, и весной 1848 года экипаж наконец-то решился покинуть наполненные едой суда. В конце апреля, перед скорым потеплением экипаж собирался пройти пешком 1600 километров, отделяющих их от ближайшей фактории на берегах Гудзонова залива. Они должны были идти вдоль реки Блэк-Ривер и думали, что в ней водится достаточно рыбы, чтобы прокормиться. Ни один не остался в живых.

В 1854 году один канадский картограф привез с собой рассказ инуитов о людоедах Крайнего Севера. Эти события глубоко поразили несколько инуитских групп, которые рассказывали о существовании белых демонов-людоедов нечеловеческого образа.

Где-то с десяток членов экипажа Франклина достигли юго-западной границы острова Кинг-Уильям, где располагалось одно из инуитских поселений. Встреча была настолько ужасной, что память о ней оставалась яркой у потомков инуитов 150 лет спустя. Дороти Эбер собрала некоторые из этих свидетельств в 1999 году. Одна из женщин первой увидела страшные шатающиеся синекожие силуэты с пустыми взглядами, неспособные говорить. Она побежала сломя голову к своему поселению с криком: «Бегите! Бегите! Это нелюди!»

В течение 170 лет лет ученые регулярно находили разбросанные остатки двух судов, и до сих пор полярные экспедиции натыкаются на останки членов экипажей. Анализ костей показывает следы отделения мяса, разбивания кости с целью вытащить костный мозг, и полировку, характерную для костей, из которых вываривают бульон. Собиралась каждая доступная калория. В реке Блэк-Ривер практически не оказалось рыбы; инуиты избегают этой местности, зная, что там недостаточно еды.

Итак, перед нами свидетельство масштабного каннибализма, поразившего весь экипаж двух британских судов, подтвержденного устными инуитскими традициями, а также анализом останков тел «каннибалов». Вот мрачное доказательство того, что каннибализм ради пропитания может поразить целую человеческую группу и довести более 100 человек до поедания друг друга в предсмертном состоянии. Эти отчаянные действия были совершены людьми, которые попали в ловушку неизвестной им местности, застряли в экстремальных условиях с недостаточными или неизвестными ресурсами для обеспечения потребностей всей группы. Но эти проявления каннибализма стали возможными только потому, что эти люди оказались абсолютно одни, вдали от себе подобных. Никто не мог помочь членам этих экипажей, чьи культурные и моральные ценности были погребены под влиянием обстоятельств. И когда члены экипажей «Эребуса» и «Террора» все-таки достигли поселения людей, инуиты настолько испугались их зверского, нечеловеческого вида, что бежали от них морем, не признав в этих чудовищах-каннибалах людей. Они подумали, что эти опасные создания вырвались из их самых темных, древних мифов… На людей эти оголодавшие существа были уже не похожи, и от них можно было только бежать.

Итак, обычно каннибализм с целью пропитания неизбежен для людей, изолированных от своей общественной группы, в исключительных обстоятельствах, в среде, лишенной питательных ресурсов. Этот рассказ также высвечивает отношение к каннибализму в нашем обществе: он олицетворяет невообразимое человеческое поведение, особенно если связан с приключениями, открытиями, прогрессом… Представьте себе, что первый полет на Марс закончился бы крушением космического корабля и поеданием членами экипажа друг друга. В нашем западном представлении мы ощущаем противоречие между благородством исследования непознанного и неприукрашенными границами человеческой сути.

Насколько я знаю, эти редкие эпизоды каннибализма ради пропитания у одного человека или группы никогда не встречались в быту популяций охотников-собирателей, живущих на своих родных землях в очень хорошо знакомой им среде.

В наших широтах изменения климата, какими бы резкими они ни были, не могут полностью изменить биотоп в масштабе одной человеческой жизни. Ни один степной неандерталец, охотник на лошадей, не мог при жизни оказаться в огромных теплых лесах, населенных оленями. В пещере Мула-Герси были найдены перемешанные неандертальские кремни и костные останки. Эти кремни доказывают использование пород, добытых на большой, хорошо изученной территории, покрывающей несколько десятков километров по обе стороны реки. Хорошее знание каменных ресурсов позволяет нам предположить, что эти неандертальцы издавна были хозяевами этой местности. Такой расклад вовсе не соответствует изолированной группе, путешествующей по чужой местности с незнакомыми или переоцененными ресурсами. Так что же тогда произошло в ардешской пещерке? Были ли каннибалы из Мула-Герси действительно каннибалами? А вдруг они не употребляли в пищу срезанную ими с тел плоть?

Срезание плоти с костей сомнению не поддается. Кстати, все органические составные были отделены от костей, не только мышцы, но и кожа, мозг, костный мозг и язык. Но был ли поглощен хоть один грамм этой плоти? А если и был, то с какой целью и какой это имело смысл для этих людей?

Стоит вспомнить, насколько богат человеческий опыт отношения к трупам. Эндоканнибализм и экзоканнибализм часто трудно отделить друг от друга как раз потому, что в поедание человеческой плоти всегда вкладывается глубокий смысл, оно имеет очень мощный символизм: люди будто бы воспроизводят последний танец живых в преддверии смерти. В определенной степени можно разглядеть неандертальское происхождение в средневековых траурных танцах… Вот мы и прикоснулись к сфере ритуализации и иррационального поведения, свойственных любому человеческому обществу.

Если всмотреться в найденные человеческие кости, можно увидеть совсем другую историю. Неандертальские останки представляли много следов, действительно остающихся при отделении плоти от костей. Много, даже слишком. Приглядевшись, мы можем заметить то, что следы отделения плоти присутствуют на половине из них, и это сильно расходится со следами, наблюдаемыми на животных костях, с которыми они перемешаны в одном грунте. Кости животных, добытых на охоте, имеют гораздо меньше следов, всего на одной из четырех видны следы срезания плоти кремневым орудием. Еще удивительнее то, что на человеческих костях найдены следы в том числе на анатомических частях, не представляющих большого питательного интереса. Следы, обнаруженные на длинных костях кистей и ступней, фалангах, ключице и челюсти, тяжело связать с использованием плоти в пищу. И, в отличие от костей животных, ни одна человеческая кость не была предана пламени.

Сравнительный анализ останков, даже довольно поверхностный, показал, что к людям и оленям было различное отношение. Как будто эти «разделочные» действия свидетельствовали об абсолютно не связанных между собой событиях. Разделка оленей и коз показывала использование неандертальцами животных питательных ресурсов. А образцы шести человеческих тел, похоже, рассказывали нам совсем другую историю. Чем больше я исследую точный контекст этих исторических событий, тем больше сомневаюсь в том, что имел место каннибализм для пропитания.

Пещера Крапина в Хорватии, к сожалению, исследованная слишком давно, более 100 лет назад, преподнесла нам очень большое количество неандертальских человеческих останков. Именно на этом объекте была в первый раз выдвинута гипотеза, тогда встретившая большое сопротивление, о неандертальском каннибализме. Правда, археологические данные там тяжело поддаются интерпретации, коллекции сильно перемешаны, как и в раскопе убежища Мула-Герси, который вырыл любитель Пьер. В Крапине обнаруженные неандертальские останки занимают несколько ящиков. Но точный контекст отсутствует. Эти останки, вероятно, принадлежат десяткам неандертальцев. Предположения колеблются в пределах от 27 до 80 тел… В любом случае это – самая большая неандертальская коллекция, возможно, такого же возраста, как и лишенные плоти останки из ардешского местонахождения. Один из этих артефактов – фрагмент неандертальского лица – содержит удивительные следы, нанесенные кремнем. Около 20 параллельных черточек, которые довольно тяжело объяснить добыванием плоти. А вдруг и в Крапине, и в Мула-Герси неандертальцы выражали какое-то особенное отношение к останкам своих мертвых? Неужели мы прикоснулись к неандертальскому обряду?