Чтение онлайн

Я посмотрела на него, но без фонаря не разглядела выражение лица.

– И что же?

– Ну...
– только и проговорил Чарльз.

– И ты не смог бы отпереть замок?
– резко спросила я.

Он рассмеялся:

– Пожалуй, это первое открытое и честное восхищение, которое мне довелось услышать от тебя с тех пор, как я при помощи бутылки с карбидом взорвал дверь на сеновал, где хранились яблоки. Кристи, сладкая моя, ты воистину - дочь банкира. Верь мне на слово, искусство вскрывать замки врожденный дар семейства Мэнселов.

– Естественно, но...
– я замолчала, а затем медленно продолжила:

– Сейчас ясно одно, а именно, что здесь действительно что-то происходит... Я не успела тебе сказать, но сегодня после обеда я видела на пальце у Халиды рубин Хэрриет. Ты помнишь его? Кроме того, у нее роман с Лесманом, причем на бабку они, судя по всему, почти не обращают внимания. Мне это показалось странным, особенно после вчерашней ночи, когда они в моем присутствии проявляли о ней такую заботу.

Я быстро рассказала ему об увиденной сегодня сценке. Он остановился и слушал - на фоне лунного света было заметно, как внимательно наклонилась его голова, - но когда я закончила, ничего не сказал и пошел дальше вдоль галереи.

Я двинулась следом.

– И все-таки, - настаивала я, - зачем ему понадобилось врать? Ведь должна же быть причина, почему он скрывает, каким образом прошел сюда, и собаки тоже... О, сегодня он как-то вскользь упомянул их, а раньше распинался, какие они злющие и как небезопасно для меня ходить по территории дворца. А уж про то, что по ночам их выпускают из загона, так просто несколько раз повторил.

– А может, ему хотелось, чтобы ты не высовывала носа из своей комнаты? На то время, пока он забавляется с девушкой...

– Ну ладно, хватит, - резко оборвала я его.
– Он забавлялся с ней полдня, пока я бродила по дворцу. А кроме того здесь и так достаточно места. Но, Чарльз, на ней действительно был этот перстень, и если ты спросишь меня...

– Погоди минутку, я хочу зажечь фонарь. Ты что-нибудь слышишь?

– Нет.

– Тогда стой здесь и держи ушки на макушке, а я пока схожу за веревкой.

Он скрылся в дверном проеме "барахолки", а я задумчиво глядела ему вслед. Пусть я не видела его четыре года, но до сих пор помнила малейшие интонации его голоса как своего собственного. По какой-то причине он решил не раскрываться передо мной. Значит, было нечто такое, что он знал или о чем догадывался, но решил не посвящать меня в свою тайну. Он довольно умело маскировался передо мной, однако это была всего лишь маскировка.

– Ага, - донесся из глубины комнаты его голос.

– Нашел что-нибудь?

– Ну, покороче хвоста дворняжки, потоньше паутины, но ничего, сгодится. Подержи-ка фонарь, пока я попробую ее приладить... Вот черт, гнилая совсем... Да, не хотел бы я с ней совершать горное восхождение. Впрочем, она хоть как-то поможет спуститься, если мы не отыщем ту дверь.
– Он вышел из комнаты, отряхивая с ладоней пыль.
– А теперь надо ополоснуться и ждать. Уделим этому часок, ладно? И если я смогу улизнуть отсюда с первыми лучами рассвета... Возможно даже, что к утру вода в Нахр-эс-Сальк наконец спадет, и я избавлю себя от излишних хлопот и воспользуюсь бродом, пока меня никто не видит.

– Где ты оставил машину?

– Примерно в полмили от деревни. Там есть небольшой карь ер, я съехал с дороги, спрятал там машину подальше от глаз, и подумывал уже провести в ней остаток ночи, а к тебе прийти утром, но тогда появлялся риск, что так рано утром ее кто-нибудь заметит. А уж Насирулла успел бы донести эту новость раньше, чем ты унесла бы оттуда ноги. И если мне когда-нибудь захочется увидеть Хэрриет, то я не стану во всеуслышание заявлять об этом... Поэтому я оставил записку для Хамида, в которой попросил его приехать за тобой завтра в половине десятого, а сам тем временем отправлюсь в Бейрут и стану дожидаться тебя там. А теперь, милая Кристи, покажи мне, где у тебя ванная, после чего мы наконец сможем насладиться соловьиными трелями, пока я рассортирую свои отмычки.

ГЛАВА 10

О, тише ступайте, сказала она.

С. Т. Кольридж. Кристабель

Но они так ему и не понадобились.

Когда мы снова вышли в сад, молодой полумесяц успел подняться по ночному небосводу, высвободившись из цепких лап росших на острове деревьев; при его слабом свете мы вновь пересекли мостик и подошли к беседке. Разрисованная дверь беззвучно отделилась от стены, и Чарльз подпер ее камнем. Луч фонаря рассекал чернеющую пустоту, когда мы осторожно перешагнули порог и начали спускаться по спиральной лестнице.

Мимо проплывали настенные изображения, в перемежающемся луче света похожие на призраков. Купола и минареты, пикообразные кипарисы, газели, соколы, арабские скакуны, фруктовые деревья и поющие птицы... и у самого основания - дверь.

Закрытая, разумеется. В подрагивающем свете фонаря она выглядела массивной и неприступной, однако, когда Чарльз поднес к ней руку и осторожно потянул, она, к моему удивлению, легко и бесшумно сдвинулась на хорошо смазанных петлях. Я заметила, что задвижки на ней не было, а там, где первоначально находился замок, сейчас была прибита расколовшаяся деревянная дощечка. Определенно, этот сломанный замок тоже был частичкой истории дворца... В более поздние времена дверь заново укрепили и снабдили мощным засовом, скобами и висячим замком, хотя все эти крепежные устройства, как, впрочем, и остальные крепежные детали дворцового имущества, успели основательно проржаветь. Замок оставался на месте и был заперт, однако засов с одного края выпал из прогнившего дверного косяка и сейчас его скоба висела лишь на одном шурупе.

Становилось понятно, каким образом в сад проникли собаки. Нельзя было исключить, что они сами сорвали замок, причем не далее как сегодня ночью, поскольку в противном случае его бы уже успели починить. Действительно, все произошло совсем недавно, так как на полу лежали деревянные щепки и опилки, а когда Чарльз опустил фонарь, я заметила блеснувший шуруп.
– Повезло, тихо произнес он.

– Неплохо для гончих Габриэля, - выдохнула я.

Он улыбнулся и кивком поманил меня за собой. Я двинулась за ним чуть ли не на цыпочках.

Нас окружал черный мрак, и луч фонаря, падавший на ребристый сводчатый потолок подземелья, казался не более чем слабым и явно неуместным здесь проблеском света. Мы находились в самом конце своеобразного Т-образного перекрестка под сводом, образованным арками. Наша дверь пересекала конец одной из верхних перекладин этой громадной буквы Т. Располагающаяся слева в нескольких метрах от нас арка вела в черноту коридора, откуда доносилось слабое дуновение воздуха. Прямо напротив нас пересекала верхушку Т-образного перекрестья еще одна дверь. Как и главный вход дворца, она была сделана из бронзы, с тщательно выделанными панелями, и ее поверхность - несмотря на минувшие века и нанесенные повреждения - сохранила шелковистую красоту вручную отчеканенного металла. По обеим сторонам от нее располагались витые металлические скобы для факелов, а прямо под ними в стене были сделаны углубления на высоте человеческого роста, очевидно, для стражи. Сама арка была покрыта резными украшениями и хранила остатки полуоблупившейся краски.

– Похоже, дверь в покои принца, - прошептала я.
– Ты был прав, это нижний ход в гарем. Посмотри, она закрыта?

Но Чарльз лишь покачал головой и сместил луч фонаря влево к двери - в сторону коридора.

– Сначала позаботимся о пути к отступлению, - мягко проговорил он. Готов поспорить, это и есть выход к потерне. Проверим?

Туннель оказался длинным, извилистым, не всегда строго горизонтальным и очень темным. Продвигались мы медленно. Насколько я могла заметить, стены здесь были сделаны из грубо отесанных камней, на сей раз без малейшего намека на украшения; в нескольких местах из них торчали ржавые скобы для факелов. Пол также был неровным, сложенным из крупных каменных плит, по краям обрамленных неотесанным булыжником. Все - основательно потертое, захламленное, с коварными выбоинами.