Чтение онлайн

Впрочем, в последнюю неделю он, казалось, немного повеселел, они даже стали, как прежде, обмениваться безобидными шпильками, и Гленда уже было порадовалась, что дело идёт на лад, когда вместо ожидаемого визита Ветинари в полночь получила от него записку. Записку принёс мрачный, одетый в немаркий серый камзол человек, и Гленда не сомневалась, что столкнулась с одним из так называемых тёмных клерков. Прежде она их так близко не видела, да и теперь не то чтобы рассмотрела — посланник Ветинари упорно стоял в тени, на кухню не зашёл и удалился, как только записка оказалась у Гленды в руке.

Печать с простым V выглядела нарядной, глянцевой, как страшдественская игрушка. Возможно, именно поэтому её было жалко ломать. А возможно потому, что Гленда страшилась того, что обнаружит внутри.

“Дорогая мисс Гленда, — гласило короткое послание, — вынужден сегодня увильнуть от своих обязанностей. Прошу простить мне эту слабость. Надеюсь, вы не в обиде. Передайте вашему чудесному сыру мои глубочайшие извинения.”

Передайте сыру! Гленда понимала, что Ветинари хотел рассмешить её, но ей было не смешно. Что-то стояло за этим посланием, что-то тёмное и неприятное. Он не ссылался на дела, не писал о внезапной поездке. Нет, он просто говорил о слабости. О слабости! Это Ветинари-то. Конечно, он и её готовку называл своей слабостью, но это — совсем другое дело.

Каким-то шестым чувством Гленда понимала — он написал это потому, что его отчаяние достигло таких глубин, при которых он не может больше его скрывать, но и показываться ей на глаза в таком виде не желает.

Но зачем, чёрт побери, и существуют друзья, если не для того, чтобы принимать тебя в любом, даже самом плачевном состоянии?

С сэндвичами на утро Гленда управилась вдвое быстрее, чем это выходило у них с Ветинари. Правда, нарезка получилась довольно толстой, а кое-где и кривоватой, чего Гленда прежде себе не позволяла, но наработанные годами движения в купе с отсутствием интересного собеседника сделали своё дело — тарелка сэндвичей в рекордные сроки отправилась в холодный шкаф.

А из шкафа Гленда достала приготовленные для посиделок с Ветинари брауни с апельсиновым джемом, вскипятила чайник, и, пока настаивалась заварка, задумалась — не пойти ли к патрицию прямо в фартуке, как в первый раз. Старенького пальто у неё уже не было, вместо него она носила длинный стильный плащ, совсем как у благородных дам. На такую покупку её подбила Шелли и, как оказалось, не зря, плащ был действительно удобным и тёплым. Пожалуй, он в сочетании с фартуком выглядел бы ещё более парадоксально. А потом Гленда вспомнила про самую первую дворцовую форму, которую после памятного появления в кабинете патриция, больше не надевала. Как он тогда сказал? Придать танцу клатчских одалисок анк-морпоркский колорит? Что ж, если нужно будет, она и впрямь на столе спляшет!

Агнесса Нитт, с которой Гленда после истории с Владом Сорокулой изредка переписывалась, однажды прислала ей книгу некой Гиты Ягг “Васпаминанийа о весёлай жизне”, с автографом автора. Одной из самых примечательных вещей в этой во всех отношениях (включая орфографию, пунктуацию и грамматику) занимательной книге была глава о пользе танцев голышом под дождём. До таких высот открытости миру Гленда пока не доросла, но что-то в этом — в том, чтобы дать волю своим чувствам — определённо было. Гленда поставила заварник под тёплый колпак и пошла переодеваться.

Вещей в шкафу у неё было немного, так что висевшее на плечиках платье совсем не помялось, однако, надев его, Гленда обнаружила другую проблему — не зря Ветинари жаловался, что портным приходится расставлять его рубашки и камзолы (впрочем, в последний месяц он не вспоминал об этом и, по ощущениям Гленды, даже, несмотря на её старания, похудел). Она прикладывалась к пирогам и десертам наравне с патрицием, и теперь платье, которое когда-то было просто впору, выглядело… Чересчур облегающим. Особенно в области декольте. Во всех этих оборках Гленда, пожалуй, и сама выглядела как пирожное. Ну и пусть! — решила она, внезапно вспомнив, как они с Джульеттой уговаривали кучера экипажа на Сто Лат взять их в поездку, и Джульетта предложила того кучера поцеловать. Мужчинам иногда нужно вдохновение. “Как и женщинам!” — тут же прозвучал в её голове противный тонкий голосок новоявленного борца за права женщин Шнобби Шноббса. “Тоже верно” — согласилась с мысленным Шноббсом Гленда и накинула поверх кружевного безобразия плащ. Во-первых, в неотапливаемых коридорах дворца было довольно холодно, а во-вторых, она готова была развлечь патриция этим идиотским нарядом, но не собиралась веселить подобным образом кого-либо ещё.

***

— То есть, как это, война неизбежна?! — вскипела Либертина.

— Ты же сама просила их друг к другу подтолкнуть, — рассеянно пожала плечами Богиня Любви Астория. — А без войны у них ничего не получится.

— Это ещё почему? Как по мне, всё у них прекрасно ладилось, оставалось совсем чуть-чуть!

— Чуть-чуть оставалось до вспышки страсти, а ты, если я ничего не путаю, хотела любовь до гроба. Так вот — без наглядной перспективы того самого гроба они ни на что стоящее не решатся. Слишком большой багаж у обоих, понимаешь? Я богиня, а не ведьма, в голову им залезть не могу. Да и в чём проблема? Подумаешь, ещё одна война — хотя бы развлечёмся.

— Это ты с Роком сговорилась? — прищурилась Либертина, услышав в голосе давней подружки несвойственные ей интонации.

— И что такого? Он, знаешь ли, не тот, с кем хотелось бы ссориться. Если ты этого не понимаешь — твои трудности.

— Ах так? Ну, погодите! Дождётесь вы у меня!

Либертина взвилась морским вихрем и понеслась на самый верх, к обиталищу Слепого Ио. Она, может, и забыла, какой Рок пакостник, однако и он, похоже, забыл, что объявлять войны без санкции Ио запрещено.

Ио не то чтобы сильно хотел её слушать, но Либертина была в таком настроении, что игнорировать её было невозможно при всём желании, будь ты хоть самый разверховный бог.

— А что я получу взамен? — спросил он, когда Либертина выплеснула всё своё возмущение.

— Что?! — не поверила своим ушам Либертина. — Тебе мало того, что ты накажешь этого проходимца Рока?

— Наказать его я могу в любом случае, но не понимаю, зачем ради этого отменять игру, которая уже готова начаться.

Взывать к милосердию было бесполезно, это Либертина знала. У Ома однажды вышло остановить войну, но тогда он был в зените силы, к тому же, после того, как она поругалась с ним из-за своей подопечной, отношения у них оставались натянутыми — о помощи не попросишь. Конечно, его служитель всё-таки помог Гленде выпутаться из опасной ловушки Рока, но, по мнению Либертины, этого было маловато.

— Хорошо, — она сложила руки на груди и посмотрела на Ио свысока, насколько это было возможно, глядя снизу. — Чего ты хочешь?

— Другой разговор, — ухмыльнулся Ио. — Жди здесь…

Ио исчез, заставив Либертину как следует понервничать в ожидании, и вернулся в сопровождении очень необычного существа. Выглядело существо как человеческая девочка-подросток лет одиннадцати в длинном бело-синем искрящемся хитоне, однако по ощущению исходившей от неё силы она больше походила на одно из тех существ, вроде Зимовея или Така, что были в мире ещё до того, как люди начали поклоняться богам.

— Позволь представить, — церемонно заявил Ио, — моя дочь — Электрисия. Электрисия — это Либертина, богиня… Как там у тебя?

– Богиня Яблочного Пирога, Некоторых Сортов Мороженого и Коротких Кусков Веревки. И Моря ещё иногда, но это на полставки, — быстро проговорила Либертина и добавила: — Не знала, что у тебя есть дочь.

— Я и не хотел, чтобы кто-то об этом знал, — проворчал Ио. — И сейчас бы не стал говорить, но уж больно быстро силы у неё растут.

— Я хочу проявляться! — громко и решительно заявила Электрисия. Голос у неё был звонкий, пронзительный и какой-то острый. — Люди уже готовы мне поклоняться, их осталось лишь чуть-чуть подтолкнуть!