Чтение онлайн

— Знаете, — тихо сказал Ветинари, закончив, не глядя на Гленду и сделав вид, что сосредоточился на вытирании и без того чистых рук. — Мало что внушает мне страх, но мысль о том, что из-за разногласий с Убервальдом меня могут сместить с должности, и кто-то вроде лорда Ржава доберётся до чего-то, что могут соорудить Леонард и Симнел — эта мысль заставляет меня содрогаться от ужаса. Порой я думаю, может быть, действительно проще сдаться сразу. Тогда, даже если вспыхнет мятеж, его подавлением займётся леди Марголотта, а она хорошо умеет это делать. Потому что использовать чудовищное по своей смертоносности оружие даже на территории врага… Это всё равно, что стрелять себе в ногу. Увы, немногие это понимают.

Расслабившаяся было в тишине и уюте своей кухни Гленда похолодела. Она вытерла мокрые от мытья посуды руки фартуком и подошла к Ветинари. Положила ладонь ему на плечо.

— Вы не сдадитесь, — твёрдо сказала Гленда, поймав его взгляд. Сейчас он был затуманенным, и — Гленда с трудом в это верила! — на дне этого взгляда таился страх. — И не проиграете. Я пригляжу за этими гениями, а вы… Вы обязательно что-нибудь придумаете. Так ведь бывает — ничего, ничего, и вот ты уже бегаешь голышом по округе с криком “Где моё полотенце?!*”. Только постарайтесь не выбегать из дворца, боюсь, после такого вас действительно могут сместить.

__________

*Как известно, в эфебском языке для этой фразы существует одно слово — эврика.

__________

Ветинари коротко рассмеялся, затем сказал:

— Спасибо, мисс Гленда. Я непременно воспользуюсь вашим советом. На всякий случай, приберегите для меня полотенце, чтобы я знал куда бежать.

Гленда тоже рассмеялась. А потом они ели жаркое, а потом — десерт. И ощущение счастья, пусть не такое яркое, как утром, снова вернулось к Гленде.

– Нравится книжка? — спросила Гленда, заметив в углу столовой для слуг Милдред Ветерок с тонкой книжкой в аляпистой обложке. Кроме Милдред и Гленды тут никого не было, но Милдред всё равно вспыхнула. — Я тоже их читаю, — призналась Гленда, решив, что раз уж патриций видел эту её постыдную слабость и не стал насмехаться, то на мнение остальных и вовсе плевать, пусть думают, что хотят. — Анжебета Бодссль Ярбоуз, да?

— Угу, — смущённо кивнула Милдред. — "Солнечная низина". Ничего особенного, конечно…

— О, нет, я понимаю, — Гленда достала из буфета большое блюдо с имбирным печеньем. На дворе стоял Сектябрь, летняя жара сменилась затяжными дождями, и имбирное печенье пришлось в самый раз (а что патриций при его изготовлении развлекался разрисовыванием имбирных человечков орнаментами, в которые вплетал элементы гербов некоторых гильдий, так кому какая разница, из слуг никто не заметил, а Ветинари, похоже, это позволяло снять напряжение в отсутствии возможности поработать кочегаром). — Они, конечно, все одинаковые, эти книжонки, но здорово позволяют сбежать от реальности на какое-то время. Вроде и глупость полнейшая, но расслабляешься. Кстати, хочешь глинтвейн?

Был вечер, а Милдред работала по утрам, так что каплю алкоголя можно было себе позволить. К тому же Ветинари на несколько дней отправился с дипломатическим визитом в Сто Лат, а Гленда внезапно поняла, что без привычных вечерних посиделок чувствует себя одиноко.

— Наверное, можно немного, — неуверенно отозвалась Милдред.

Гленда видела, что Милдред перед ней робеет, хотя вряд ли была сильно её младше. Вот, что делает статус, думала она, разогревая глинтвейн. Впрочем, Ветинари в последнее время утверждал, что это всё её собственная харизма — и то, что главный почтмейстер с ней не смеет спорить, и что Леонард с Диком послушно совершенствуют механизмы и ничего до сих пор не взорвали.

С Леонардом вообще оказалось на удивление легко и даже интересно. И не так уж сложно. Взять хотя бы его электрические лимоны. В Убервальде Гленде доводилось общаться с Игорями, и её восхищало их умение обращаться с электричеством. Правда для этого им приходилось постоянно ждать грозы, но для Убервальда это не проблема. В Анк-Морпорке с грозами было хуже, так что Гленда прекрасно понимала желание Леонарда получить более надёжный источник электричества и даже не очень сердилась, когда ради этого он изводил не только свои, но и её запасы лимонов. Тем более, что, как выражался сам Леонард, прорывом в работе с этими лимонами стал для него глендин пирог пахаря. Он сразу разгадал фокус с изоляцией луковок и решил, что точно так же может изолировать провода, идущие от лимонов. Мастерская наполнилась обрезками резины, Дик Симнел прикидывал, можно ли приспособить электричество на благо железной дороги.

— Держи, — Гленда поставила перед Милдред большую глиняную кружку, полную глинтвейна — было приятно для разнообразия, вместо запаха жжёной резины, который постоянно висел у Леонарда, обонять что-то, пахнущее цитрусом и специями.

– А какая тебе больше всех нравится? — осторожно спросила Милдред, откусывая голову имбирному человечку. Судя по орнаменту, он был членом Гильдии Воров. — В смысле, из её книг?

— "Локомотивная любовь", — не задумываясь ответила Гленда, но тут же поправилась, — нет, не совсем так. Когда-то мне больше всего нравилась "Гордость и чувствительность". А к "Локомотивной любви" я просто придумала своё продолжение.

— Своё? — изумилась Милдред. — Никогда об этом не думала. Вроде как, у всех же всё хорошо в конце, а когда хорошо, что в этом интересного?

Вот теперь Гленда задумалась. Действительно, всё интересное в мире литературы непременно было связано с плохим, а хорошее казалось скучным. Но так ли это на самом деле? Вот у ребят вроде Леонарда и Дика интересное связано со сложным, но вряд ли это можно назвать плохим… Она решила, что ещё раз обдумает эту мысль попозже и переключилась на Милдред.

— Иногда, — сказала она в порыве внезапной откровенности, — то, что кажется хэппи-эндом, на самом деле оказывается лишь началом настоящих проблем.

— Обидно, — вздохнула Милдред, — но интересно. Расскажи, как ты придумала?

А почему бы и нет, решила Гленда. В конце концов, ведь Милдред не владеет навыками Трахбергской школы, так что вряд ли заметит за её выдумкой очевидную симпатию к патрицию, которую Гленда теперь даже не пыталась от себя скрывать.

Милдред слушала, затаив дыхание, забыв про глинтвейн и печенье. А Гленда рассказывала увлечённо, придумывая по ходу дела новые подробности, которые будто сами прыгали ей на язык.

— Тебе обязательно нужно это записать! — воскликнула Милдред, когда Гленда закончила. — В твоей истории всё такое настоящее, как в реальной жизни, но всё равно, очень интересно! Запиши, пожалуйста, хотя бы для меня, я буду перечитывать.

— Ну-у, — протянула Гленда, — я не уверена, что записать у меня получится так же хорошо, как говорить, но если тебе действительно интересно, я попробую.

Милдред улыбнулась, а затем опустила глаза в чашку и тихо произнесла:

— Знаешь, а я ведь давно хотела с тобой поговорить. Насчёт этих музеев, которые делают на верхних этажах. Я слышала, там будет музей паровозных моделей?