Чтение онлайн

 - Положим, это вы хватили через край. Война с Польшей тянулась с переменным успехом больше десяти лет, и противостояние поляков было яростным.

 - Так чего же они пошли на попятную?

 - Отчего люди сдаются? От безвыходности.

 - Никакой такой безвыходности не было. Эта война могла тянуться ещё годы и годы. И не сдавались поляки, а только подписали с нами Андрусовское перемирие, которое, по их разумению, только откладывало решение всех спорные вопросов. Иезуиты придумали хитрый план, по которому они собирались в дальнейшем навязать нам унию и, с её помощью, тихой сапой, прибрать к рукам наше государство. Их засланцы стали приезжать в Москву из нашей уже Украины, представляться царю учёными мужами и мутить ему голову русским правом на константинопольский престол. Из Рима посылались намёки, что папа – не против. И Алексей Михайлович решился попробовать разыграть эту карту. Первое, что ему предложили католики – привести к единообразию русское и греческое богослужение. Дескать, чтобы в дальнейшем ничего не мешало единению двух Церквей на территории новой православной империи. Но как такое объявить народу? Немыслимо. Русские спокон веку учились читать по Часослову и Псалтыри. Да они и без грамоты, на слух, все службы знали, хоть посреди ночи разбуди. Тогда отступники придумали, что наши богослужебные книги при неточной переписке отошли от канонов и надо их исправить по греческим текстам, так как их Церковь старше нашей. Но когда появились первые обновлённые книги, народ ахнул. Испортили всё: Псалтырь, Херувимскую, Символ веры, Евхаристический канон и даже само имя Спасителя стали писать по-другому, не говоря уже о троеперстии. Из Требника выбросили заклинательные молитвы против чародеев и околдованных. Это должно быть, в угоду тогдашних царских астрологов: доктора Энгельгардта и лейб-медика Коллинса , а может и Полоцкого. Правки были чудовищные и совершенно безграмотные. К примеру, в ирмосе, глас четвёртый, песнь первая, вместо «крестообразно Моисеовыми руками», сделали: «крестообразныма Моисеовыма рукама». Во-первых, поди, выговори эдакое, а потом, что же получается, у Моисея были какие-то особенные крестообразные руки? Ни, Боже мой! Он нормальными руками изобразил крест и всё. Или вот кошмар в чине Крещения, который всегда повергает меня в оторопь: вместо: «Молимся тебе, Господи,… да снидет с крешающимся дух лукавый», сделали: «да снидет с крещающимся, молимся тебе, дух лукавый» . Каково?

 - Шутите!

 - О таких вещах шутить бы не посмел.

 - Неужели у греков была такая несуразица?

 - Нет, конечно. Дело было в недобросовестных переводах и злонамеренных искажениях в сторону католицизма. Патриарх Никон сделал главным правщиком русских текстов Арсения Грека – воспитанника иезуитской коллегии в Риме, который неоднократно переходил из католичества в православие и обратно в зависимости от того, какое задание он имел от папского престола. Он даже, на время, принимал магометанство. Что можно ожидать от такой личности? Хитрость заключалась ещё и в том, что книги стали переписывать уже по новым греческим изданиям, которые тогда печатались в иезуитских типографиях Венеции и Парижа. После Флорентийской унии с католиками и после двухсот лет пребывания под турками, греки значительно отошли от чистоты православия. К тому времени, и Константинопольский, и Иерусалимский патриархи пребывали в полном уничижении и жили на подачки Рима. Если бы мы освободили Константинополь, их жизнь бы переменилась. Вот они и стали наперебой дуть в уши нашему царю о возможном объединении двух православных царств под русским правлением. А тщеславного патриарха Никона обещали сделать Вселенским Патриархом.

 - Пусть так, а куда бы подевалась Османская империя, которая прекрасно себя чувствовала на захваченных византийских территориях?

 - То-то и оно. В те времена турки неоднократно и весьма успешно вторгались в Европу, которая была ослаблена Тридцатилетней войной и религиозными распрями. Ватикан хорошо понимал эту опасность. Католики не раз предлагали России союз против османов и сулили нашим царям византийский трон, как законное наследие от погибшей Византии. Мол, помните: Москва – Третий Рим! Но, обещание поддержать Москву в притязаниях на Константинополь всегда предлагалось только в обмен на победу над турками и, главное, - соединение с Католической Церковью под властью папы. Алексей Михайлович был первым из русских царей, который решился реализовать этот проект, чтобы стать василевсом новой Православной империи в обмен на отклонение от чистоты веры. Ему и прозвище, Тишайший, очень подходит: он всё делал втихую. И название церковной реформы - «никоновская», по-моему, неверна. Она - «алексеевская». Это он, своею властью, начал это неправедное дело. Были собраны тысячи книг старого извода, чтобы внести в них правки, которые должны были приблизить гиблую, для истинно верующих людей, унию с Римом. Но, простой народ не обманешь. Протест против исправлений был общим. Внедрялась новая обрядовость огнём и мечом. Кровь лилась рекой. За отказ подчинится, людей сжигали сотнями. Резали языки, рубили головы. Реформа отворила ворота всем пагубным нововведениям в богослужении, иконописи, церковном пении и архитектуре. И всё новое – западного происхождения.

 - Из этой затеи с константинопольским престолом всё равно ничего не получилось.

 - Да, проект лопнул, как мыльный пузырь. Бог не допустил. Но исправления остались! Как было дело? Уже во времена регентства дочери Алексея Михайловича, Софьи, Россия подписала вечный мир с Польшей, а с турками мир разорвала и начала против них войну в союзе с Венецией, Польшей и Австрией. Результат всем известен: два наших неудачных похода в Крым. Потом воцарился Пётр, и греческое духовенство теперь уже его стало теребить: выполняй обязательства антитурецкой коалиции – Священной лиги, иди бить турок. Между прочим, покровителем этой лиги был папа Инокентий XI. Первый поход на Азов закончился провалом. Второй – удачней, мы его взяли. Дальше дело не пошло. Европа, к этому времени, сумела собраться с силами и дала отпор туркам. Османскую империю вынудили подписать Карловицкий договор , который положил конец её продвижению на Запад. А нас даже на переговоры не позвали. Мы заключили отдельный, Константинопольский договор, по которому оставляли за собой Азов. Иллюзий в отношении Европы уже не было: как только отпала надобность в нашей поддержке, от нас отмахнулись.

 - Я поражаюсь вашей осведомлённости, дядюшка. Вы столько знаете о нашей истории. Даже о придворной жизни царей вам известно, – не без иронии вставил Вильям Яковлевич.

 - Ничего тут нет поразительного. Говорю тебе, что я всю монашескую жизнь при архивах и церковных библиотеках состоял. Там ни одна цензура сроду не бывала, а документов старых – море. Другое дело, что их не каждый прочесть может. Надо не только хорошо разбирать язык, каким написано, но и кумекать, кто есть кто. Многие лица там упомянуты только с именами или с титулами, но без фамилий. Или вовсе непонятно про кого говорят, но есть дата. А тебе ведомо, какой архив находится в Чудове?

 - Ведомо.

 - То-то. А ты говоришь - «придворная жизнь». Я, милый мой, так много знаю, что самому тошно. А, что касается Алексея Михайловича, то он, в повседневной жизни предпочитал немецкую и польскую мебель и любил носить иноземное платье. Его дети, в домашней обстановке, тоже одевались на иностранный лад. Ношение нерусского платья было запрещено только на царских выходах и в церкви, дабы поддерживать национальные и православные традиции. Ну и, конечно, чтобы народ не смущать. Кстати, тогда, в рядах московского Гостиного двора, можно было без труда купить европейский костюм. Так что, дальнейшее переодевание Петром всех как один в западное платье представляется диким и неуместным насилием. Кстати, и табак начали курить при его отце. Пойдём дальше. Горное дело. Первым его стал развивать опять же царь Алексей, заложив в Невьянске медеплавильные заводы. При его правлении существовал Гранатный двор, Оружейная палата, пороховые заводы. Мало того, тульские заводы во всю продавали заграницу пушечные стволы разного калибра и ручные гранаты. Что там ещё? Военная реформа началась в стране с принятием Устава о преобразовании армии ещё с 1621 года. Она была практически завершена в 80-х годах: старомосковская армия превратилась в европейскую. Князь Милославский ездил в Голландию вербовать на службу опытных европейских офицеров и даже солдат. Когда Петруша ещё в люльке лежал, нанятые иностранные полки уже мирно соседствовали с московскими стрельцами. Наши служилые люди обвыкались, присматривались, чтобы без надрыва заимствовать для себя лучшее. При Алексее Михайловиче были введены иностранные воинские звания, что тоже приписывают исключительно Петру.

 - Алексей Михайлович был мудр и весьма развит для своего времени – подтвердил Собакин-младший.
– Тишайший – первый из наших царей стал жить по часам и своих подданных к этому приучал. Именно ему принадлежит выражение: «Делу время, а потехе – час». Говорили, что он никогда не спешил и всё успевал.

– Ну, это не самое главное качество государя. Важно самому гнуть правильную государственную линию и к этому приучать своего наследника.

 - Так его сын, Фёдор, и продолжил реформы – опять добавил Вильям Яковлевич.
– И, надо сказать, делал всё обдуманно, не спеша, как и его отец. При нём Дума стала регулярной, были обновлены Приказы. Он провёл перепись населения и чётко определил единый налог – «стрелецкие деньги и хлеб». Правильное решение. Он же отменил местничество. Присвоение чинов стало зависеть от личных заслуг. И это хорошо. Действительно, при Фёдоре Алексеевиче наши пехотные полки уже мало чем отличались от европейских образцов. Они находились под командованием умелых иностранных офицеров, кои за немалые деньги приезжали к нам на службу из далёких стран. Тогда же появились Франц Лефорт , Патрик Гордон , Брюс и многие другие. Кстати сказать, царь Фёдор немало постарался и для Церкви. К примеру, издал указ, по которому было запрещено требовать от священников раскрытия тайны исповеди. Согласитесь, это большое дело. Помню ещё, что именно он запретил держать в церквях «собственные иконы», перед которыми нельзя было молиться посторонним. Бывали случаи, когда таким иконам приносились жертвы, а в случае неисполнения просьб их даже «наказывали»: переворачивали ликом к стене или вешали кверху ногами.

 - Нечего ехидничать! Главным злом тогда была «никоновская реформа»! И твой царь Фёдор к ней руку приложил.

 - Не знаю, что он там про себя думал, но, должно быть, понимал, что назад ходу всё равно нет – задумчиво произнёс Собакин-младший.

– Это, ты, верно заметил, Вилли. В одной старой-престарой рукописи, точнее, записке, времён неудачных походов в Крым князя Голицына , я наткнулся на очень верные слова на эту тему одного духовного лица: «Если сейчас объявить попятную, Романовы кубарем полетят с трона, народ, в праведном гневе, перебьёт, отступившее от Истины, священство и начнётся такой бунт, что недавнее Смутное время покажется мелкой заварушкой». Может и впрямь, назад пути не было? Это грозило развалом государства. Ещё одной смуты мы бы не пережили, если учесть что Запад был начеку.

 - Это царь Фёдор сжёг Аввакума ?

 - Он. Протопоп был непримирим и очень влиятелен. Одним словом - стоик. В обличениях обновленцев доходил до такого неистовства, что желал туркам победы над Москвой.

 - Ладно, что уж об этом – дело прошлое, – примирительно сказал Собакин-младший. – Не вижу из сказанного вами никаких противоречий. Пусть отец и старший брат начали преобразование страны, а Пётр Алексеевич продолжил это дело и преуспел в нём изрядно.

 - Преуспел? Изрядно? Вот значит как, – завопил отец Меркурий, хлопая сухонькой ладошкой по столу. – Ладно, слушай. В старой Руси не было абсолютной монархии. Царская власть всегда уравновешивалась Боярской думой, Земским собором и Православной Церковью. До Петра I в России существовала, так называемая, симфония власти, пусть несовершенная, но - была. Мы имели, фактически, парламентскую монархию, которая ограничивалась представительством всех сословий. Царь Пётр отменил Боярскую думу, Земский соборы, лишил Православную Церковь патриарха и подчинил её себе. А какое он имел на это право? – продолжал кричать старший Собакин, но вдруг спохватился, прикрыл ладошкой рот и тихо-тихо зашептал: - В 1613-ом году Романовы присягнули народу, что без согласия Думы и Собора, не будут заключать мир, устанавливать налоги и приговаривать к смерти. Пётр Алексеевич эту клятву нарушил.

 - Это верно, - подтвердил племянник.
– Декабристы на допросах предъявляли это обвинение Николаю Павловичу и говорили, что восстанием хотели вернуть то, что незаконно было отобрано у народа.

 - Может и так было, но, ты, своих-то, не защищай. Они хотели конституцию и республику, а государя с семьёй зарезать. Исправлять, что плохо устроено, надо, но и меру знать не мешает. Православной империи без царя нельзя. Претензий к Романовым много, но откуда знать, что другие были бы лучше. Хозяйство-то большое. Только вот Петр I – чистый вредитель. Это он породил ту самую абсолютную власть, которую у нас так критикуют. Страна стала целиком зависеть, как от величия, так и от самодурства и тирании одного человека, без оглядки на народ.

 - Без такой власти Пётр не смог бы проводить реформы!

 - Полноте, его предшественникам старый государственный уклад почему-то не мешал делать дело, продвигаться вперёд и без такого массового душегубства. Именно при нём цена человеческой жизни превратилась в нуль.

 - А царь Иван Васильевич душегубом не был и трогательно относился к своим подданным, – с издёвкой в голосе парировал Вильям Яковлевич. – Что ж вы одного Петра ругаете!

 - Иоанн Грозный жил в Средние века. В те времена в Англии, к примеру, правила королева Мария , которую современники называли Кровавой. Она в одночасье уничтожила сотни протестантов, противников Римского престола. Или возьми Катерину Медичи . При ней сколько людей зарезали в Варфоломеевскую ночь ? Времена были другие. Я не оправдываю Грозного, а уточняю. Иоанн Васильевич – человек своего времени, но он никогда не подвергал сомнению положение Церкви, а если и пытался ею руководить, то мог нарваться и на отпор, как, например, от святителя Филиппа . И на сговор с католиками против веры не пошёл, хоть ему и предлагали. Но, не будем отклоняться от нашей темы, – продолжал старший Собакин.
– В отличие от своих старших братьев и сестёр, которые воспитывались при отце, маленького Петра обучал дьяк Зотов – пьяница и богохульник. Петр не был тем образованным человеком, каким нам его представляют. Писал он с грехом пополам, так как правил не знал, арифметику освоил к шестнадцати годам, на иностранных языках изъяснялся плохо, владея в основном технической терминологией и расхожими фразами. Я видел его каракули: мешал наш язык с немецким и голландским, а иностранные слова писал русскими буквами. Был он человеком психически неуравновешенным, страдающим какой-то формой эпилепсии.