Чтение онлайн

Он навис надо мной. Упершись руками по обе стороны от моей головы. Его член коснулся моего бедра — горячий, скользкий.

— Смотри на меня, — приказал он.

— Не указывай мне.

— Смотри. На. Меня.

Я подняла взгляд. Его серые глаза горели. Там была не только похоть. Там было что-то ещё — отчаяние, злость, голод. Он хотел не просто трахнуть меня. Он хотел, чтобы я признала его. Сдалась. Но я не сдамся.

Он вошёл в меня одним толчком. Я вскрикнула. Он был большим — слишком большим для такого резкого проникновения. Мои мышцы сжались вокруг него, пытаясь привыкнуть. Он замер на секунду, давая мне время, но я видела, как дрожат его руки — он сдерживался.

— Больно? — спросил он.

— Нет. Двигайся.

— Какая ты нетерпеливая.

— Какая есть.

Он начал двигаться. Медленно сначала — длинные, глубокие толчки. Я чувствовала каждый сантиметр его члена внутри себя. Как головка трётся о мои стенки, как вена скользит по моей чувствительной точке. Мои ноги обвили его талию, притягивая ближе, глубже.

— Быстрее, — потребовала я.

— Попроси вежливо.

— Я не прошу. Я требую.

Он усмехнулся и ускорился. Его бёдра вбивались в меня с силой, от которой скрипела кровать. Я стонала в голос, не сдерживаясь. Плевать, что кто-то может услышать. Это была не любовь. Это была война. И я сражалась своим телом так же яростно, как он своим.

— Твоя киска такая тугая, — прорычал он. — Такая мокрая. Ты слышишь этот звук?

Я слышала. Влажные шлепки его члена, входящего и выходящего из меня, разносились по спальне. Мои соки текли по бёдрам, смешиваясь с его смазкой. Это было грязно. Развратно. И мне было плевать.

Он перевернул меня на живот одним движением, не выходя. Поставил на колени. Вошёл сзади — глубоко, до самой шейки матки. Его пальцы сжали мои ягодицы, развели их. Большой палец скользнул в анальное отверстие — не глубоко, только кончик. Я застонала.

— Нравится? — прошептал он.

— Да. Чёрт. Да.

— Хочешь, чтобы я взял тебя сюда?

— Не сегодня. Я не готова.

— Хорошо. Я подожду. Но когда я сделаю это, ты будешь кричать.

— Обещаешь?

— Клянусь.

Его движения стали рваными. Я чувствовала, как его член набухает внутри меня, как пульсирует. Он был на грани. Его рука скользнула вперёд, нашла мой клитор, начала теребить его в такт движениям.

— Кончай со мной, — приказал он. — Сейчас.

— Не командуй мной.

— Кончай. Я хочу это видеть.

И я кончила. С громким стоном, вцепившись ногтями в простыни. Мои мышцы сжимались вокруг его члена волнами, выжимая его. Он зарычал и излился в меня — я чувствовала, как его сперма заполняет меня, горячая и обильная. Струя за струёй. Он кончал долго, не выходя, продолжая двигаться, размазывая семя по моим стенкам.

Когда он наконец упал рядом, тяжело дыша, я лежала и смотрела в потолок. Между ног было мокро и липко. На простынях расплывалось пятно. Его сперма вытекала из меня, смешиваясь с моими соками. Я чувствовала себя использованной. И удовлетворённой. И ненавидела его за это.

— Это было... — начал он.

— Секс. Просто секс, — перебила я. — Не ищи в этом большего.

— А я и не ищу.

— Врёшь.

— Проверь.

Я повернулась к нему. Он лежал на спине, потный, с закрытыми глазами. Его член всё ещё был полутвёрдым, блестящим от нашей смеси. Я провела пальцем по его головке, собирая каплю спермы, поднесла к губам и слизнула. Солёно. Горьковато. По-звериному. Он открыл глаза и посмотрел на меня.

— Что ты делаешь?

— Пробую. Ты на вкус как обычный мужик.

— Обычный?

— Ну, может, чуть лучше. Не обольщайся.

— Ты сводишь меня с ума.

— Взаимно.

Я встала с кровати, накинула его рубашку и пошла в ванную. У двери обернулась.

— Сегодня ты был хорош. Но это ничего не меняет.

— Я знаю.

— Спи. Завтра тяжёлый день.

— А ты?

— А я пойду в душ. Смыть тебя с себя.

— Жестокая.

— Честная.

Я закрыла дверь ванной и встала под горячую воду. Струи били по коже, смывая его запах, его сперму, его прикосновения. Но смыть ощущение его внутри себя я не могла. Моё тело помнило его. Хотело его. А голова... голова всё ещё ненавидела. И на том стояла.

Я вышла из душа, вытерлась и легла на свою половину кровати. Он уже спал или притворялся. Я лежала в темноте и думала: «Ты сильная, София. Ты справишься. Он не сломает тебя. Ты используешь его так же, как он использует тебя. И никто не узнает, что внутри у тебя иногда что-то дрожит».

Никто. Даже он. Особенно он.

Ярослав.

Я проснулся первым. Она спала на другой половине кровати — на самом краю, в метре от меня, закутавшись в одеяло как в кокон. Солнце только начинало заливать спальню серым светом. Я лежал и смотрел на неё. Моя жена. Формально — моя. Она кончала подо мной несколько часов назад. Кричала, стонала, царапала мою спину, оставляя кровавые полосы, которые я чувствовал до сих пор. Её тело отзывалось на каждое моё прикосновение, её киска сжималась вокруг моего члена так, что я едва не терял рассудок. Но когда всё закончилось, она встала, накинула мою рубашку и ушла в душ. «Смыть тебя с себя», — сказала она. Как будто я был грязью. Как будто то, что между нами было, ничего не значило.

Я встал, натянул штаны и спустился в спортзал. Мне нужно было выпустить пар. Груша висела в углу — старая, потрёпанная, видавшая сотни моих ударов. Я обмотал руки бинтами, надел перчатки и начал бить.

Раз-два, раз-два. Левый прямой, правый хук. Груша отлетала от каждого удара, цепь скрипела. Я наращивал темп, вкладывая в каждый удар злость. Злость на себя, на неё, на весь этот чёртов брак.

И тут меня накрыло.

Я вспомнил то, что она сказала в горах. Не прямо — намёком. Когда я спросил про её первый раз. Она ответила: «Один. Ты второй». Один. У неё был мужчина до меня. Кто-то, кто касался её первым. Кто-то, кто видел её такой же обнажённой, такой же раскрытой, такой же дикой. Кто-то, кто был внутри неё до того, как я впервые вошёл в неё в отеле три месяца назад.

Я никогда не спрашивал детали. Тогда мне было плевать. Я думал: «Просто девушка, просто на одну ночь». Но теперь она была моей женой. И мысль о том, что кто-то другой прикасался к ней, был в ней, заставлял её стонать, ударила меня сильнее, чем любой хук.

Кто он? Какой-то итальянец? Молодой, красивый, с гладкой речью и холёными руками? Или кто-то из мафиозных кругов — сын союзника, первая любовь, которую одобрил Лучано? Она не рассказывала. Я не спрашивал. Но теперь моё воображение рисовало картины одну грязнее другой.

Он лежал на ней. Он входил в неё. Она стонала под ним — может, громче, чем подо мной. Может, она смотрела на него иначе — с той мягкостью, которой никогда не было в её взгляде для меня. Может, она любила его. Может, она говорила ему те слова, которые отказывалась говорить мне. «Люблю». «Твой». Может, она отдала ему не только тело, но и душу. А мне — только оболочку.

Я взревел и врезал по груше с такой силой, что цепь лопнула. Груша отлетела в стену, швы с треском разошлись, песок посыпался на пол. Я стоял, тяжело дыша, глядя на разрушение, которое сотворил. Руки дрожали. Косточки на кулаках ныли. Но боль внутри была сильнее.