Горько-сладкая мелодия
Шрифт:
– Не–а, – я выпячиваю грудь для его услады, – мне и тут слишком удобно. Ты уже пробовал этот шезлонг?
– Я сделаю так, что ты не пожалеешь.
– Знаю, что сделаешь, но здесь достаточно места для двоих.
– Поверь, для того, что я задумал, нам не понадобится дополнительное пространство.
– Заманчиво, но... не–а.
Мы смотрим друг на друга; тоска в его глазах полностью отражает мои чувства. Продержаться намного дольше будет невозможно. С ним – никогда. Я на секунду задумываюсь, прекращу ли я когда–нибудь хотеть его так, так сильно. Мы всего лишь несколько лет в браке – ну, в нашем втором браке, – но я чувствую ответ каждой клеточкой своего существа, как и люблю его каждой из них.
– И что же потребуется, миссис Краун?
– Не уверена... – я пожимаю плечами. – Может, я смогу придумать пару условий.
– Назови их, – горячо требует он.
Я насмешливо поднимаю бровь.
– Настроение торговаться?
– А почему нет? – Он откидывается назад, вступая в игру. – Назови.
– Вот так просто?
– Вот так просто, – говорит он, положив ладони на колени.
– А если это что–то, что ты не захочешь мне дать?
– Думаю, мы оба знаем, что найдётся немного такого, что я бы тебе не отдал.
– Хм, а мне, наоборот, интересно узнать, что бы ты мне не отдал.
– Открытый брак, например. – Присутствующие в его тоне нотки собственности лишь разжигают меня сильнее.
– Взаимно. Но даже так, – я счастливо вздыхаю, – мне и здесь хорошо.
– Ладно. – Он встаёт, и его уверенная походка включается на полную, пока он подходит, наклоняется, оказываясь со мной на одном уровне. – Ты чертовски прекрасна, – бормочет он, проводя пальцем вдоль линии волос, чтобы убрать непослушную прядь с моего лица. – Ты же знаешь, что твои волосы со мной делают.
– Всё ещё? Ещё не устал от меня?
– Я ничего такого не говорил... – тянет он игриво, приседая передо мной, хватая мой безымянный палец и оставляя на нём быстрый поцелуй. – Нет. Этого никогда не случится, Красавица.
– Знаешь, это пройдёт. Однажды это тело станет всего лишь морщинистым, обвисшим сосудом, который будет мало напоминать ту женщину, на которой ты женился.
– Пусть будет так.
– И тогда появится какая–нибудь двадцатилетняя...
– ...и попросит, блять, автограф для своей матери, – легко заканчивает фразу Истон, проводя нежным пальцем по моей коже, и мурашки преследуют этот оставленный путь.
– Мой отец счастлив, возможно, даже счастливее, чем когда он был самым востребованным барабанщиком на планете и играл каждую ночь. Я думаю, это всё из–за моей матери... и я выбрал для себя так же мудро.
– Сын... – выпаливаю я своё требование, опьянённая его лаской, – ...или дочь.
Его глаза расширяются от шока, и я не могу винить его. У нас не было этого разговора почти год из–за всего, что произошло.
– Ты серьёзно?
– Я не хочу ничего большего. Я готова заводить с тобой детей прямо сейчас, Истон.
– Но газета, детка, ведь когда я дома, я едва могу заполучить тебя к ужину.
– Так я освобожу кабинет под детскую. Мы можем позволить себе помощь и всё равно активно участвовать в воспитании. Я думала об этом... много. Да, будет суматошно, но я хочу попробовать завести ребёнка. – Я прикладываю ладонь к его щеке. – Твоего ребёнка.
– Боже, ты действительно это хочешь? – Его лицо озаряется улыбкой, а моё сердце делает сальто.
– А ты хочешь...
Он обрывает мой вопрос своими губами и целует меня так нежно, что у меня наворачиваются слёзы. Его уговаривающий и нежный язык скользит рядом с моим. Мгновение спустя я открываюсь ему, пальцы ног сводит от наслаждения. Он резко обрывает поцелуй и с полным серьёзности взглядом смотрит на меня, поднимает меня с кресла, садится на моё место и укладывает меня сверху на себя.
Как только мы устраиваемся, стекло, окружающее наш балкон, загорается неоновым кобальтово–синим светом. Я ухмыляюсь, глядя на него сверху вниз.
– Думаешь, это знак?
– Возможно, – бормочет он, осыпая мою кожу поцелуями. – Или, возможно, ты проводишь слишком много времени с моей матерью.
Я отстраняюсь, чтобы оценить его выражение лица, несмотря на желание, которое быстро мной овладевает.
– Так ты и правда этого хочешь?
– Честно? Я всегда представлял себе дочь с твоими рыжими волосами и дерзким ротиком. – Его улыбка лишь растёт, и он мягко качает головой. – То есть, мне, конечно, настанет конец, но самым лучшим из возможных способов. Я хочу твою копию. – Его руки начинают массировать каждую часть моего тела, мои соски наливаются.
– Сколько ещё времени до того, как твои противозачаточные перестанут действовать?
– Это, в общем–то, и есть причина, по которой я говорю с тобой сейчас, прежде чем мы начнём пытаться.
Он хмурится.
– Я вроде как выбросила их, когда ты уехал в Сиэтл после моих последних месячных. Эм–м... так что мы вроде как в той самой фазе, когда, если бы ты сказал «да»...
Он прижимает мою ладонь к своему внушительной эрекции.
– У меня такой, блять, стояк, от осознания, что в следующий раз, когда я кончу, это будет, чтобы зачать в тебе ребёнка.
– Тогда не теряй времени.
Он замирает. – А что, если бы я сказал, что не готов?
Я пожимаю плечами. – В моей сумочке есть презервативы.
– Что, блять, ты сказала? – бормочет он, развязывая шнурок моего топа от бикини. – Не хочу снова становиться пещерным человеком...
– Да, конечно, не хочешь, – поддразниваю я.
Его улыбка исчезает лишь тогда, когда он сбрасывает ткань, чтобы захватить твёрдый сосок губами, добавляя к этому волшебный язык. Я стону в ответ, превращаясь в жидкость в его объятиях. Спустя несколько мучительных секунд я начинаю тереться о него.
– Истон, – бормочу я, в последний раз притягивая его взгляд к себе. – Правда? Ты тоже этого хочешь? Это действительно важное решение.
– Был бы так же счастлив, нет, блять, ещё счастливее, если бы ты сказала мне, что уже беременна. – Он берёт мою щёку в ладонь и позволяет мне ясно прочитать его чувства.
– Что ж, тогда хватит прелюдий и за работу.
Он насмешливо приподнимает бровь. – Эй, командир, мы бы уже вовсю этим занимались, если бы ты не настояла, чтобы я распаковал свой подарок. Возможно, я и уступаю этому требованию, но действовать мы будем по–моему.
Я запускаю руку в его шорты, и его член дёргается, когда я сжимаю его и жадно начинаю двигать рукой. – Да, это мы ещё посмотрим.
В ответ его глаза затуманиваются – его единственная подсказка. Секундой позже я отвлекла его своими руками и поцелуем настолько, что мне удалось развязать низ бикини, и теперь он свободно лежит на его бёдрах. Когда его блуждающие руки сжимают мою голую попку, его стон отдаётся вибрацией на моём языке.
– Подлая жена, – хрипло шепчет он, пока я двигаю бёдрами в такт ему, создавая восхитительное трение. Он снова берёт мой сосок в рот, нежно прикусывая его, и говорит, не выпуская: – Ещё нет.