Чтение онлайн

– Может, и она, – кивнул Даниэль.

– У меня ее нет. Хотите, могу сделать онлайн-поиск.

– Был бы очень признателен. Самое последнее издание. А сколько… сколько это будет стоить? Я не богат.

Этот тело не привыкло улыбаться – гнилые зубы, дыхание и того хуже. Попытка закончилась тем, что вокруг губ появились кривые морщинки.

– Ну, долларов тридцать. Если в хорошем состоянии. Она ведь не очень старая?

– Наверное. Не знаю, – пожал плечами Даниэль.

– Предоплата десять долларов. Остальное, когда мне доставят книгу. Одна-две недели. Адрес?

Даниэль покачал головой.

– Я зайду.

Он вынул из кармана две замусоленные пятерки и аккуратно, бок о бок выложил их на конторку. Вот и поужинал.

Хозяин разгладил бумажки, выписал квитанцию.

– Мне всегда нравились книги такого сорта. Приключения в далеких странах, охота на тварей, про которых забыло время. Истории про чудеса.

– Про чудеса, – согласился Даниэль, убирая квитанцию.

– У нас есть неплохая подборка насчет глубоководных исследований, доставили буквально на днях. Биб, Пикар, такого рода вещи.

– Да нет, спасибо…

Даниэль вышел из магазина, отвесив полупоклон и неловко махнув рукой на прощание. «Очень хорошо, – похвалил он свое новое тело. – Начало положено».

Он научился верить Бандлю. Из монографии о криптидах почерпнул ряд важных подсказок, несколько лет тому назад, в другой пряди, другой жизни. Бандль составил своего рода каталог сообщений о животных, которые не могли существовать – морские драконы, получеловеческие гибриды, уховертки размером с крысу. Любое из этих существ можно считать признаком. Вариации, пермутации – предупреждения, – собранные в единый авторитетный текст.

Однако на обратном пути Даниэлю пришло в голову, что не стоит, пожалуй, приходить сюда еще раз. Что-то странное читалось в том, как его разглядывал хозяин магазина. Возможно, на столь позднем этапе опасно даже справляться насчет Бандля.

Десять баксов – коту под хвост.

Даниэль стоял на бордюрном камне, помаргивая на яркие облака и низкое осеннее солнце. Какой красивый мир.

Ты – то, что оставляешь после себя.

Дед, навещая его в тюрьме, сказал как-то: «Куда ты рвешься, молодой человек? Ты не перед чем ни остановишься, лишь бы попасть туда, я прав? В конце концов ты бросишь за спиной так много, что предстанешь перед Богом пустым, как твоя проклятая шкатулка, – ты пуст настолько, что от тебя самого ничего не осталось, даже небеса не важны».

Подступили слезы.

ЯРУСЫ

Проход был сделан для человека поменьше, чем Джебрасси или Тиадба. В свое время зеленые круги, расположенные через каждые несколько ярдов, создавали, надо полагать, освещение, однако сейчас от них и в помине не было даже самого слабого света.

Согнувшись в три погибели, затем и на всех четырех, они ползли в темноте по сырому туннелю: впереди ничего, лишь стягивающееся пятно тусклости позади. По истечении срока куда более долгого, чем предполагал Джебрасси, они так и не достигли вертикальной шахты.

Тиадба сказала:

– Как меняется время, ты заметил? Надоело, сил нет. Один день оно короткое – на следующий длинное. У меня такое чувство, будто мы ползем и ползем с момента рождения. Даже здесь. Уж казалось бы, в Диурнах…

– Постой, прошлый раз сколько оно для тебя тянулось?

– Не знаю, – ответила она, хмыкнув. – О, смотри! Похоже, мы почти добрались. – Тиадба заторопилась вперед, и вскоре он увидел силуэт ее ног и ступней, потому что девушка поднялась во весь рост. – Давай сюда! Тут ступеньки начинаются.

Свет был тусклым – падал с большой высоты, догадался он.

– И они приведут нас… как-как ты это назвала?

– На «балкон». Не знаю, что это за термин. Совсем не похоже на наши слова, правда? Лестница очень узкая. Лучше всего идти боком – обхватив руками центральную колонну. В общем… придется потрудиться.

Похоже, ей было проще, чем ему. Потянулся очередной бесконечный период времени, приходилось карабкаться и пробовать другие способы подъема семенящими приставными шагами – поминутно ударяясь головой. Тиадба не теряла хорошего расположения духа. Его восхищение этой девушкой росло, в немалой степени из-за ее запаха, заполнившего стесненное пространство.

– Вот, – сообщила она. Ее ладонь, едва заметное бледное пятно, скользнула вдоль длинной щели в непроницаемой гладкости, окружавшей лестницу. – Взгляни сюда и скажи, как тебе кажется, это для лифта?

Сквозь щель он разглядел своего рода рельсы, вертикально проложенные в соседней шахте, более яркой и просторной, чем та, по которой они взбирались. Никаких признаков лифтовой кабины он не заметил.

– Здесь столько всего нового, мы даже не знаем, на что обращать внимание, – донеслись сверху слова Тиадбы. Голос стал заметно тише, дистанция между ними увеличивалась; девушка была гибче, выше, посильнее, чем он…

– Не бросай меня, – позвал Джебрасси, лишь наполовину в шутку.

Время растянулось. У него заболела голова при попытке сообразить, сколько прошло с начала подъема. Затем нахлынуло что-то вроде паники, и он судорожно прижался к лестнице – к окружавшему цилиндру стен – изо всех сил, пока не заныли суставы и больно защемленные участки кожи. Дыхание стало напоминать истерические всхлипы, ему показалось, что он умер, но все еще способен видеть, слышать… чувствовать, как отмирает и гниет его собственная плоть…

– Я на месте! – крикнула Тиадба. – Давай, поторапливайся! Узковато здесь, но места для двоих хватит, если потесниться.

Шаря глазами в поисках света, Джебрасси захлопнул рот и ускорил подъем. Вскоре он выполз в короткий горизонтальный штрек, пробрался чуть вперед, затем через следующий люк, а оттуда в открытую кабинку – закругленную ложу «балкона».

– Аккуратней… места маловато, – предупредила Тиадба.

Он встал впритирку к ней и медленно наклонился над выступающим краем, в сотнях футах над замусоренной и пыльной сценой. В груде обломков виднелся свернувшийся клубком труп. С предельной осторожностью, чтобы не закружилась голова и не потянуло спрыгнуть, Джебрасси взглянул вверх, увидел последние проблески света пробуждения на неботолке, который с этой высоты выглядел и вовсе неубедительно.

Всю свою жизнь они провели среди декораций, подумал он… ради развлечения жестокой и безразличной аудитории.

Глубоко вздохнув, он протиснулся за спину девушки и посмотрел на управляющую консоль с небольшим сиденьем. Над консолью, заподлицо со стеной, был вделан экранчик размером в пару ладоней, а чуть ниже располагалась панель с десятками разноцветных ручек и кнопок.

Над экраном из стены выступали шесть черных стеклянных линз, напоминавших глаза насекомых.

Единственное сиденье перед экраном было рассчитано на человека вдвое меньшего роста. Тиадба, пренебрегая риском свалиться с площадки, присела на бордюрное ограждение. Напарники принялись выжидающе разглядывать серую поверхность экранчика.