Чтение онлайн

Невидимый оркестр заиграл в полную силу. Забили барабаны, визгливо запели струнные, и на сцене, освещенный мощными прожекторами, появился сам виновник торжества - кандидат в верховные правители - Авенайс. Толпа разразилась приветственными криками, свистом и топаньем. Гвалт не прекращался несколько минут. Авенайс стоял, купаясь в выражениях признательности, и потрясал инструментом, похожим на бас-гитару.

Честно говоря, он меня разочаровал. Среднего роста, он пытался выглядеть выше за счет высоких каблуков и начесанной львиной гривы. Он так улыбался, что, казалось, у него было не тридцать два зуба, а все восемьдесят.

Загремела музыка, певец на сцене схватил свою балалайку и принялся скакать по сцене, издавая такие звуки, что у меня заложило уши. Он скакал, изгибался так, что колени оказывались выше головы, крутил сальто, при этом умудряясь еще что-то тренькать на своем инструменте. Публика вопила и бушевала от восторга.

Львы, окружившие Авенайса, повернулись хвостами к публике и принялись брыкаться. Хвосты вертелись, как пропеллеры.

Впереди меня стоял толстый дядька. Он так надувал щеки, когда свистел, что я испугалась: вдруг они лопнут. Справа от меня парочка юнцов визжала, как резаные поросята, и поминутно толкала меня. Мне уже надоела эта какофония.

Вдруг внезапно музыка смолкла, свет, заливавший сцену, потух и в притихшем зале замерцали мириады огоньков. Они рождались на сцене, неслись в зал и садились на макушки зрителей.

– Что это?
– спросила я утихомирившихся подростков.

– Как что?
– удивились они.
– Счетные демоны.

– Что, и здесь демоны?

– Как же без них?
– повернулся ко мне толстый дядька.
– Сейчас посчитают и скажут, кто у нас стал верховным правителем.

– А почему на концерте выбирают правителя?

Толстяк понял, что перед ним ничего не понимающая путешественница и снисходительно объяснил:

– Ты хотела, небось, урны и черепки с нацарапанными именами? Но это же скучно. Гораздо интереснее, когда правитель выходит к народу, объясняет свою предвыборную программу...

– Это вы называете программой?
– я ткнула пальцем в сторону сцены, накоторой продолжала крутить хвостами агитационная бригада.

– А что?
– толстяк слегка обиделся.
– Ничем не хуже других. И народу развлечение, и казне пополнение - деньги за билеты ведь составляют бюджет Гадолии.

Светлячки, тем временем, перестали лететь на головы публики и замерли. Теперь весь зал напоминал море колышущихся огней.

Все замерло. Наступила абсолютная тишина. И вдруг... Зал озарился светом, заиграла торжественная музыка, и луч прожектора, идуший с купола зала, озарил певца, стоящего на сцене.

Он одним движением смахнул с себя львиную шкуру, взмахнул руками и начал расти на глазах.

Зал взорвался ликующими криками: "Мы победили! ", "Наш лев лучше всех! " Публика обнималась и плакала от восторга.

Певец на сцене преобразился. Сейчас он уже не выглядел смешным человечком. Это был мужчина огромного роста, со светлыми волосами и кожей голубого оттенка. Он стоял, улыбаясь улыбкой человека, отдыхающего от трудов праведных, и сполна принимал поклонение народа.

С толпой происходило что-то невероятное. Люди лезли на сцену пачками, пытаясь приблизиться к верховному правителю. Мускулистые парни, одетые в львиные шкуры, встали между ним и обезумевшими фанатами. Выставив наизготовку кулаки и когти, охрана Авенайса расшвыривала избирателей, ничуть не церемонясь. Выборы ведь уже прошли.

Впрочем, для одной категории пылких фанатиков было сделано исключение. Молодые девушки, оказавшиеся на сцене, проходили за живую ограду без усилий и кучковались вокруг новоиспеченного главы государства.

Верховный правитель поднял руку, и зал притих. Не успевшие залезть на сцену так и застыли в неудобной позе.

– Народ!
– крикнул Авенайс зычным голосом.
– Ты меня выбрал, и ты прав! Демоны подсчитали верно. Я выполню все, что обещал! Будет больше праздников и зрелищ. Каждому - персонального демона! Все светлоголубые оттенки приравниваются к белым!
– при этих словах зал загрохотал. Послышались выкрики "Голубых - в кузены! " и "Ура Авенайсу! ".
– Я увеличу свою семью, и ни одна гадолийка не почувствует себя обделенной! Будет хорошо! Наша страна - самая...

– Великая!
– скандировал зал.

– Самая...

– Демократичная!

– Самая...

– Процветающая!

Новоиспеченный верховный правитель обвел руками зал, видимо показывая, что все здесь - его родственники. Один из львинообразных поднес ему инструмент на этот раз духовой, и Авенайс, надувая щеки, начал плести замысловатую мелодию. Зал внимал...

– Пойдем отсюда, - сказала Ипполита, и мы согласились.

С трудом пробравшись через толпу стремящихся к сцене, мы выбрались наружу и облегченно вздохнули.

Из соседнего здания вываливалась огорченная река проигравших выборы. Павлиньи хвосты как-то поблекли и опустились. Сторонники Дорлекоха расходились под улюлюканье мальчишек с львиными хвостами.

– Вот гады!
– заметила Гиневра, а Далила угрожающе на них рявкнула.

Ипполита, вспомнив, что на ней до сих пор надеты мохнатые львиные уши, поспешила стянуть их и выбросила подальше. Нам уже надоел этот бардак. Нужно было найти ключ, а дело так и не сдвинулось с мертвой точки.

Тетушка Ласло ожидала нас в компании Сенмурва. Казалось, они были вполне довольны друг другом. Хозяйка трепала пса за ухом, он жмурился и улыбался во всю ширину пасти.

– Ну что, понравилось?
– спросила она, как только мы вошли.

– Нет, - ответила я, - было ужасно шумно и тесно.

– Этот Авенайс совсем не может петь, - заявила Гиневра.
– Носится по сцене, как обезьяна, рычит что-то. Разве это пение?

– Мне цветной свет понравился, - вступила Ипполита на защиту певца.
– И львы. Совсем как Геракл наш.

– Тетушка Ласло, - добавила я, - Авенайс вначале был какой-то маленький, черный, с бородкой всклокоченной, а как только его выбрали, он как будто вырос, похорошел... Как это получилось?

– А что ты думала, - ответила Ласло, - он же был простым певцом. А сейчас - верховный правитель. Правитель должен выглядеть соответствующе. Он же избранник!

– Ничего не понимаю!
– удивилась я.
– Вы сказали, что он должен выглядеть. Но как он вырос на двадцать сантиметров минимум?

– Может он горбился?
– предположила Далила.

– Зачем же ему горбиться? Ему народ завоевывать надо, - вполне резонно заметила Ипполита.
– Вот в Элладе, когда выбирают сенат, так каждый на котурны становится, лишь бы показать, что он выше другого. Так что Авенайс не складывался пополам, он такой и был.