Чтение онлайн

– Да уж, положение у тебя, Гиневра, незавидное было, даром, что королева, - вздохнула Ипполита, что-то чертя прутиком по земляному полу темницы.

– Но, как я слыхала, ты время не теряла?
– задала Далила каверзный вопрос.

– Это ты на что намекаешь?
– нахмурилась Артурова жена.
– Все менестрели и трубадуры куртуазным манерам обучены, никто ко мне пальцем не прикасался. Разве что пели и вздыхали.

– А тебе этого было мало?

– Кто ж его знает?
– простодушно ответила Гиневра.
– До того, как Мордред ко мне не полез, я даже об этом и не думала.

Тут настала моя очередь удивляться:

– Гиневра, а это еще кто?

– Племянник мужа... Как-то Артура снова не было дома, Мордред приехал, он всегда на правах близкого родственника приезжал. Здоровый такой, морда красная... Он мне никогда не нравился. А тут прознал, что короля уже как две недели нет, зашел в мою опочивальню без стука и набросился на меня. Я стала кричать, отбиваться, слуги прибежали. В общем, вывели его, а потом, как Артур узнал об этом, то вызвал его на бой, не посмотрел, что собственный племянник.

– Ты хоть объяснила, что это он сам набросился?
– спросила Далила.

– Да что толку?
– Гиневра всплеснула руками.
– Я нисколечко не виновата была, а что-то между нами поломалось. Артур так и не смог мне простить, уж не знаю чего, то ли измены моей невзаправдашней, то ли то, что руку на родственника из-за меня поднял. Не знаю.

– Удивляюсь я на тебя, Гиневра!
– вскипела Ипполита.
– Нет в тебе ни на каплю женской гордости! Оправдывалась зачем? Ты же ни в чем не виновата, а туда же - оправдываться побежала. Тьфу.

– А может, я и виновата...
– Гиневра как будто говорила сама с собой. Хоть и кричала, но не в полную силу, и толкала его не так, как от смерти спасаются.

– Мне все ясно, - сказала я твердо, - комплекс вины. Сейчас самое время вспомнить дедушку Фрейда.

– Какого дедушку?
– спросили разом мои собеседницы.

– Был один такой. Жил в местах неподалеку от тебя, Гиневра. И придумал науку, которая все напасти объясняет влечением мужчины к женщине и наоборот, я намеренно не употребляла заумные обороты речи, чтобы меня могли понять.
– И поэтому, когда ты почувствовала сладость запретного плода, в твоей жизни появился Ланселот...

– Верно! Марина, ты колдунья, наверное, - Гиневра перекрестилась.

– Нет, я просто Фрейда читала. Если не Ланселот, то был бы кто-нибудь другой, какая разница...

– Ну, знаешь, - обиделась она, - ты конечно, образованная, знаешь много, но твой старик насчет меня очень даже ошибался. У нас с Ланселотом ангельская любовь была...

При этих словах Далила фыркнула. Гиневра, разозлившись не на шутку, швырнула в нее пучком соломы, а Ипполита спросила:

– Это тот самый старик, у которого ты учила то, после чего можно жениться? Ну и как, выучила?

– Он нашим студенткам ставил хорошие оценки, если они приходили на экзамен или в мини-юбках, вот таких, выше колен на две ладони, или с вырезом глубоким. Вот девушки и старались, сопромат - штука сложная...

– Как?!
– ахнула Гиневра.
– Выше колен? Да у меня исподние рубахи длиннее...

– И я решила тоже пойти. Но не так, как другие. Надела длинное платье, до пят - подшила вниз еще одну юбку, воротник завязала на шее шнурком и пошла. Мне стало жутко противно - почему это я должна зарабатывать себе стипендию не головой, а другими частями тела?

– Тем более, что и показывать-то особенно нечего...- беззлобно добавила Далила.
– У тебя ж, бедной, одни мослы!

Но я, не обидевшись, продолжала:

– Когда преподаватель увидел меня, он оторопел и спросил, что такое консольная балка.

– Консольная балка...
– мечтательно произнесла Гиневра, словно пробуя на вкус незнакомое словосочетание.

– Ну да, - кивнула я в темноте, - это один из самых простых вопросов.

– Он что, пожалел тебя?

– Да нет, просто растерялся. Чего ему меня держать? Никакого удовольствия от созерцания моего глухого воротника.

– И что ты ответила?

– Ну... что консольная балка испытывает на своем конце максимальный изгибающий и крутящий момент.

– Чтоб я поняла хоть бы одно слово! Словно не по-человечески говоришь!
– в сердцах сказала Далила.

– Это же просто. Смотри, - я зажгла фонарик, раскидала солому и принялась твердым деревянным сучком рисовать на рыхлом земляном полу.
– Вот стенка, вот штырь, вбитый концом в стену. А если надавить, или крутануть как следует, то он может и сломаться.

– И это все?..
– разочарованно протянула Далила.
– Да эту твою магию каждая баба знает - нельзя при этом деле мужчине крутить-вертеть, так и до беды недалеко!

Увидев, к каким последствиям привело мое объяснение сопромата, я прыснула, Гиневра с Ипполитой захохотали тоже, и нам попросту осталось только упасть в солому, чтобы насмеяться от души. Далила присоединилась к нам. Даже хмурый Йома, который сидел в отдалении от нас, погруженный в невеселые думы, улыбнулся и поднял голову.

Сенмурв насторожился и зарычал. Стена темницы вдруг заколебалась, по ней прошли рябью волны, и прямо из стены появилась вытянутая рука. Мы уставились на нее, а Йома произнес:

– Консольная балка...

Этого было достаточно, чтобы раздался еще один взрыв хохота, и из стены появился собственной персоной дэв Друг.

– Надо же?
– удивился он.
– Они еще смеются! Не понимаю...

– А что тут понимать?
– выдавила я сквозь слезы, выступившие на глаза от энергичного смеха.
– Лучше тут сидеть, чем на вашу Душматани глядеть. Ведь заикой останешься.

– Ты лучше скажи, как там мой Артур?
– бросилась к нему Гиневра.
– Скучает по мне? Ты был у нас?

– А Самсончик что поделывает?
– подхватила Далила.

– Стойте, не все сразу...
– попятился Друг.
– Давайте по порядку. Так, Артур скучает по тебе, Гиневра, ждет твоего возвращения.

– Ой, бедненький, - пригорюнилась она.

– Он тоже тоскует. Его утешают, но он в печали.

– Кто утешает?!
– грозно повысила она голос.

– Какая-то Сигизмунда, по крайней мере он так ее назвал, когда я прятался за дверью спальни...