Чтение онлайн

– Ах вы, забиенные бии! Да я вас сейчас так выбию, всю жизнь с бием в заду гулять будете! Биены недобиенные!

Эффект был поразительный: Двоюродный упал из люка на стол, стража затряслась в конвульсиях, а клоны стали попеременно то бледнеть, то краснеть, лишившись дара речи.

Подпрыгнув, Ипполита снова схватила голову и для надежности сунула ее мне в руки. Я не сопротивлялась, хотя и было противно.

Взяв за руки и за ноги корчившуюся стражу, мы выкинули их наружу, туда же полетели Двоюродный и шестерка Родных, и крепко заперли дверь.

Мы остались наедине с клоном-оратором.

– Послушай, - сказала ему Ипполита, - если ты ответишь нам на один вопрос, получишь свою вонючую голову обратно. Понял?

Он с нескрываемым страхом смотрел на Далилу.

– Чего уставился?
– грубо сказала она.
– Давай, говори, что надо...

– Откуда ты, чужеземка, знаешь наш магический язык?

– Поуправляй сорока ткачихами, которые только и норовят слинять от работы или завалиться в кусты с каким-нибудь мужланом, еще и не так научишься говорить, - совершенно серьезно ответила она.

– Давайте к делу, - я была настроена быстрее выйти отсюда.
– Где находится вход в Город Ветров?

Клон, видимо, удивился простоте вопроса:

– В Город Ветров? Там же, где и всегда был. В саркофаге.

– Где?

– На центральной площади Шикоры стоит Саркофаг Самого. Наши граждане думают, что там лежит вечно живой кормчий. Но там - кукла. Не можем же мы такой ценный материал выпускать из рук. А по законам Шикоры все руководители высшего эшелона и низшего звена должны быть похожи на вождя.

– Зачем?

– Как зачем? А как человек, напившийся священной Хомы, сможет опознать начальника и воздать ему хвалу? Только если образ господина намертво запечатлелся у него в памяти. Что будет, если господином сможет стать всякий и кривой, и горбатый? Будет полный разброд мыслей и развал благосостояния.

– Вашего благосостояния, - уточнила Гиневра.

– Конечно, - согласился он, ничуть не смутясь, - а зачем же власть брали? Наши лучшие умы работали над этой проблемой и решили ее. Теперь каждый руководитель - вылитый вождь. И каждому ясно: господин идет. Только вот Самого на всех не хватило.

– Ладно, - махнула рукой Ипполита, - веди нас к своему саркофагу. И чтобы без всяких штук. Твои органы власти находятся пока что у Марины.

– Без Сенмурва я никуда не пойду, - напомнила я своим подругам.

– И без нашего оружия, - добавила Далила.

– Найди нашего пса, - приказала Ипполита.

– Хорошо, - кивнул лысый, - идемте.

И мы зашли за вишневую портьеру.

Через несколько минут прохода по темным коридорам власти наш провожатый открыл маленькую неприметную дверь, и мы оказались на огромной площади. У входа сидел Сенмурв и нервно перебирал лапами. Рядом с ним стояли охранники, державшие в руках лук Ипполиты, мечи Далилы и Гиневры и мой любимый рюкзак.

– Сенмурв, дорогой! Как ты нашел нас?!
– но умный пес не хотел говорить в присутствии шикорянского начальника.

Выхватив из рук охранников рюкзак, я торопливо порылась в нем и с удовлетворением отметила, что ничего не пропало. Сунув туда голову главной мумии Шикоры, я вздохнула с облегчением.

– А где наши кони?
– грозно спросила Ипполита.

Охранники даже не смутились.

– Про коней ничего не было приказано!
– четко отрапортовали они.

Поняв, что коней мы потеряли безвозвратно, но все равно повеселевшие от встречи с Сенмурвом, мы пошли по брусчатой мостовой.

– Это центральная площадь нашей страны - Братская площадь.

– Почему братская?
– удивилась я.

– Потому, что здесь похоронены все Родные, Двоюродные и прочие начальники Шикоры.

Вокруг площади шла высокая стена, увешанная портретами. У меня зарябило в глазах: все портреты были одинаковые - на каждом изображена та же самая физиономия, оригинал которой покоился у меня за спиной.

В центре Братской площади стоял большой куб из черного металла, величиной с добротный двухэтажный дом. По фронтону шла короткая надпись: "САМ". К кубу струилась длинная очередь шикорян, державших в руках какие- то бумаги.

– Что это у них в руках?
– спросила Гиневра лысого.

– Челобитные, - ответил он.

– Подожди, - я была в недоумении.
– Они что, несут просьбы к вождю? Но от него осталась только голова? Как он может прочесть и помочь? Что, для рассмотрения нет других служащих?

– Странные вещи ты говоришь, чужестранка, - возразил он мне на ходу. Мы уже шли мимо очереди, и люди, завидя нас, расступались и кланялись.
– Все хотят, чтобы их просьбу рассматривал Сам, а не какой-нибудь Троюродный, в котором от Самого только мочка уха. Это очень демократичный закон. Знаешь, сколько мы набираем макулатуры таким образом? Она вся идет на восхваление Вождя.

– Попросту говоря, эти челобитные никто не читает?

– А зачем их читать?
– удивился он.
– Все и так ясно. Положит человек свою бумагу, нальет себе стаканчик Хомы, выпьет за здоровье вождя и уйдет просветленный, что сделал все, как надо, теперь будет все в порядке: и законы соблюдены, и Самого почтил. Что тут плохого?

Не доходя нескольких метров до входа в Саркофаг, мы увидали свалку. Группа молодых шикорян с плакатами в руках, на которых был изображен тот же лысый, но перечеркнутый по диагонали, вопила, пытаясь пробраться без очереди: "Пустите нас, мы хотим за железный занавес! Хотим свободы! Шикорянину - права человека! " Очередь, как ни странно, расступилась и пропустила их. Возбужденные молодые люди вбежали по ступенькам и скрылись в Саркофаге. Наружу не вышел ни один.

– Куда это они пошли?

– Вы же слышали, они захотели свободу. Железный занавес - единственный цивилизованный выход в другие миры. Ведь, как вы уже успели убедиться в этом, путь к нам лежит через горные перевалы. Не все могут их преодолеть.

– Вы всех отпускаете?
– спросила недоверчивая Гиневра.

– Конечно, - кивнул он.
– У нас демократия не хуже, чем в Гадолии.

Мы уже входили в Саркофаг. Четверо безлобых охранников вытянулись, увидев начальника. Внутри было пусто и сумрачно. На стене висел большой портрел вождя. Под ним виднелась щель. К ней вела стрелка с надписью: "Сюда бросать". Рядом со стрелкой из стены торчал кран. Под ним стояла корзинка, полная одноразовых стаканчиков, на которых также был нарисован вождь и надпись: "Для Хомы". Один из очереди уже стоял внутри. Он сунул свою просьбу в щель. За стеной что-то сразу заурчало. Шикорянин удовлетворенно крякнул, налил себе стаканчик, опрокинул его одним махом и, крякнув еще раз, вышел на площадь.

– Вы сейчас увидели процесс демократии в действии, - сказал лысый.

– А что там заурчало?

– Сзади находится машинка для нарезки бумаги в лапшу. Она режет ее на очень тоненькие полоски, и у нас получается отличная продукция из вторичного сырья!
– добавил он гордо.

– Да уж, - подал голос Сенмурв, - вы используете демократию, потому что ничего лучшего придумать не смогли...

Наш экскурсовод вздрогнул, не ожидая, что пес может говорить, а я подумала, что на этот раз Сенмурв стащил высказывание у Черчилля. Интересно, сколько у него еще в запасе?