Чтение онлайн

В ванной участковый, сидя возле унитаза на корточках, возился с гибкой подводкой при помощи инструментов. Интересно, где он их взял? Настя не стала мучиться в догадках и спросила.

–  Это мои, - коротко ответил он, не оборачиваясь.

–  Вы что, всегда носите с собой инструменты?

–  Когда на работе - всегда.

–  А зачем?

–  Мало ли что… Бывает, замок нужно вскрыть, вся милиция уже на месте, а слесаря нет и когда будет - неизвестно. И потом, старики на моем участке привыкли к тому, что я - как «Скорая помощь». Если что-то случается, они сперва в ДЭЗ звонят, но если с первого раза не дозваниваются, то звонят мне. Для них текущий кран или выбитые пробки - настоящая катастрофа, которая не может ждать, пока в ДЭЗе трубку возьмут. Они же старики, - с нежностью повторил он, - они всего боятся. Им вообще трудно понять современный мир, а чем больше непонятного - тем сильнее страх и тем труднее с ним справляться. Я к этому отношусь с пониманием. Опаньки!

–  Что такое?

Настя подошла ближе и наклонилась.

–  Видите?

–  Нет. А что я должна увидеть?

–  Ну как же, Анастасия… Вот, видите?

–  Да нет же, - она начала сердиться.
– Я в этом не разбираюсь. Ну, резиновая прокладка, гайка какая-то, это я вижу. Отсюда и течет.

–  Гайка ослаблена на пол-оборота. Течет именно поэтому.

–  Что значит - ослаблена? Сама, что ли, отвернулась?

–  Гайки сами не отворачиваются. Вот смотрите, вода подтекает оттого, что прокладка прилегает неплотно, а неплотно она прилегает именно оттого, что гайку провернули и ослабили зажим.

–  Погодите, Игорь, - Настя зажмурилась, потерла пальцами веки, - я ничего не смыслю в этом. Почему вы решили, что прокладка неплотно прилегает из-за того, что гайку проворачивали? Может, она от старости…

–  Если бы от старости, то сама прокладка осталась бы на месте, в том же положении, в каком ее поставили, когда собирали кран отвода. Она сама не может повернуться.

–  А она?
– с любопытством спросила Настя, начиная понемногу понимать, о чем ей толкует «глазастенький» участковый.

–  А она не на месте. Она явно повернута. Ну смотрите же: прокладка резиновая, на ней есть вмятины от зазубрин и выступающих элементов, оставленные плотно прилегающими с двух сторон металлическими поверхностями. Видите?

Настя прищурилась, всматриваясь, и кивнула:

–  Вижу.

–  А эти зазубрины находятся вот здесь. Не тут, где следы на прокладке, а вот здесь. Это означает, что прокладка была долгое время прижата вот в таком положении, видите?
– Дорошин повернул резиновый кругляшок таким образом, что вмятина совпала с выпуклым элементом на поверхности гайки.
– А потом гайку провернули. Причем совсем недавно.

–  Зачем?
– недоумевала Настя.

–  Это вопрос не ко мне, - рассмеялся Дорошин.
– Но вам имеет смысл позвонить вашему дяде Федору. Очень я сомневаюсь, что мужчина, занимающийся строительством, не обратит внимания на такую неисправность. Это вам простительно, вы - женщина, а Канунников обязательно должен был сообразить, что может прорвать отвод и тогда вода зальет не только его квартиру, но всех соседей. Он бы обязательно починил.

Он прав, подумала Настя, надо звонить Давыдову, чтобы прислал эксперта. Пусть снимут отвод и посмотрят его в лаборатории, как полагается Неужели действительно гайку провернули специально? Кто? Зачем? Сумасшедший дом какой-то.

Ничего не получается с целостностью картинки, ну совсем ничего. Настя вздохнула и пошла звонить следователю.

Сестра Олега Канунникова опоздала на полчаса и явилась не в час дня, как с ней договаривалась Настя, а в половине второго. Полная, румяная и громкоголосая, она мгновенно заполнила собой всю малогабаритную однокомнатную квартирку.

–  Ой, простите, что опоздала, - начала она прямо с порога, - воскресенье же, дети дома, а с ними разве так просто уйдешь? То одно, то другое. Олежку-то не нашли еще?

–  Ищем, - коротко ответила Настя.

–  Куда ж он запропастился? Сказал, что в командировку едет на пару дней, к выходным вернется. Он что же, даже не знает, что Милу у него в квартире убили? А похороны уже были? Олежка даже проститься не успел.

–  Похороны во вторник.

–  Ой, чего ж так долго-то? По православному обычаю на третий день положено…

–  К сожалению, Елена Михайловна, судебно-медицинская экспертиза не успевает. Пока вскрытие, пока в лаборатории все биохимические исследования сделают… Это долго.

–  Ну, может, это и к лучшему, - почему-то обрадовалась сестра Олега.
– Олежка к этому времени объявится, из командировки вернется, так хоть попрощаться с Милой успеет, а то не по-человечески как-то получается, он же ее очень любит.

Тому, как эта женщина любила своего брата, можно было только позавидовать. Ведь сотрудники, беседовавшие со всей семьей Канунникова, ясно дали понять, что Олег подозревается в убийстве Милены, но Елена Михайловна ничего не хотела слышать. Вернее, слышала только то, что хотела. Она и мысли не допускала, что ее брат может оказаться убийцей. Впрочем, думала Настя, это дело обычное, самые близкие, как правило, знают преступников хуже всего и не замечают очевидного. Вытеснение, продиктованное любовью и доверием, делает их слепыми. Ну и не надо педалировать подозрения, пусть Елена Михайловна чувствует себя более свободно.

Настя и Дорошин открыли свои блокноты и начали задавать вопросы. Первым приступил к опросу Игорь.

–  Елена Михайловна, ваш брат - человек аккуратный?

–  Да, очень. Знаете, он еще в детстве таким был, никогда игрушки после себя разбросанными не оставлял, все аккуратненько по местам разложит, только после этого спать ложится. И в тетрадках у него всегда порядок был, учителя хвалили. А когда черчение началось, так вообще он первым во всем классе был, его постоянно в пример ставили. А за одеждой своей как следил! Мать нарадоваться не могла. Сам все рубашечки стирал, брючки наглаживал. А вы почему спросили?

Дорошин благополучно пропустил вопрос мимо ушей и продолжал гнуть свое:

–  Когда Олег переехал сюда, вы помогали ему обустраиваться?

–  Это в каком смысле?
– насторожилась Елена.

–  Ну, квартира же сдавалась только с мебелью, надо было посуду покупать, постельное белье, полотенца. Или он из дома взял?

–  Ах, это… Это Мила ему помогала. Они вместе все покупали. Знаете, Олежек так радовался тогда, ему ведь с нами очень тяжело было жить, нас и так четверо было в двухкомнатной квартире, родители и мы с братом, потом я замуж вышла, потом у нас первый ребенок родился, потом второй. Все друг у друга на головах, пятеро взрослых и двое малышей, можете себе представить, какой гвалт в доме стоял, теснота, вечно все разбросано, не наубираешься. Олег очень сердился, со мной все время ссорился, мужу моему замечания делал, на детей ругался, когда чего-то найти не мог. Страшно не любил, когда вещи на место не клали или за собой не убирали. И вот начал что-то зарабатывать, первым делом квартиру снял, чтобы с нами не жить. Они с Милой прямо семейное гнездышко вили.

–  То есть они в этой квартире жили вместе?
– уточнил Игорь.

Настя мысленно ему поаплодировала. Хороший вопрос, правильный. Ответ ей известен, да и ему тоже, но необходимо услышать, как ответит на него сестра Канунникова.

–  Нет, у Милены было свое жилье, она тоже снимала, только не квартиру, а комнату, подешевле, она ведь не так хорошо зарабатывала, как Олежек.

–  Так я не понял, почему они вместе-то не жили? Вы говорите, у них такая любовь была, чего ж не жили здесь?