Горячее свидание
Шрифт:
Себе.
— Ты присылаешь мне своё лицо —
а я сижу и прячусь?
Ты — в синяках,
ты — в темноте,
ты — в боли,
а я — в своей квартире,
в безопасности,
и боюсь — что подумают?
— Нет, — сказала она. —
Я — не жертва.
Я — не тень.
Я — женщина, которая любила.
И я скажу это.
Она встала.
Сняла халат.
Осталась голой.
Не для кого-то.
Не для продажи.
Не для просмотров.
Для него.
Для памяти.
Подошла к зеркалу.
Повернулась.
Увидела себя:
— грудь — с лёгкими следами от его губ,
— живот — с чуть заметным напряжением,
— бёдра — с отпечатками его пальцев,
— шея — с синяком, который он оставил, когда «я не могу больше» стало «не останавливайся».
Щёлк.
Фото.
Не постановка.
Не поза.
Реальность.
Живая.
Свободная.
Она открыла SMS,
написала:
«Это — моё тело.
Ты был здесь.
Ты был во мне.
Я помню, как ты двигался.
Как стонал.
Как сказал: “Я с тобой”.
Это — не стыд.
Это — правда.
И я не скрою её.»
Нажала «Отправить».
Через час.
Он сидел.
Глаз — на дверь.
Рука — на сердце.
Вибрация.
Не громкая.
Не частая.
Особенная.
Он посмотрел.
— охранник — в коридоре,
— камера — в углу,
— 7 секунд.
Открыл.
Фото.
Она.
Голая.
Не стыдливо.
Не закрываясь.
Сильная.
Под фото —
её слова.
Он прочитал.
Один раз.
Второй.
Третий.
И впервые за всё время — улыбнулся.
Не сквозь боль.
Не сквозь слёзы.
Своей улыбкой.
Свободной.
Он поднёс палец к экрану.
Провёл по её бедру.
По следу от своих пальцев.
И прошептал:
— Аня…
Ты…
Ты выйшла.
Ты показала.
Ты напомнила.
На следующий день.
Он ждал.
Момент.
Щелчок.
Фото.
Отправил:
«Ты прислала своё тело.
Я присылаю своё сердце.»
Фото:
— он, рубашка расстёгнута,
— палец на груди,
— прямо над сердцем,
— синяк — как чёрное солнце,
— но взгляд — гордый,
— губы — улыбаются.
Через два дня.
Она прислала видео.
12 секунд.
Тихо.
— стоит у окна,
— руки вдоль тела,
— поворачивается,
— смотрит в камеру,
— говорит:
«Меня зовут Аня.
Я люблю Марка.
Он был во мне.
Это — не преступление.
Это — любовь.
И я не стыжусь.»
Отправила.
Через неделю.
Он получил новое фото.
Она — на кровати.
Не в постели.
На той самой кровати.
Где они были.
Рука — между ног.
Палец — на клиторе.
Глаза — закрыты.
Рот — приоткрыт.
Под фото —
«Я касаюсь себя.
Я думаю о тебе.
Я помню, как ты кончал.
Я помню, как сказал: “Я с тобой”.
Это — не измена.
Это — память.
Это — наша.»
Он закрыл глаза.
Дышал.
Тяжело.
Открыл.
Посмотрел на своё тело — в синяках, в шрамах.
И прошептал:
— Я был с тобой.
Я был во тебе.
И это — не кончилось.
Глава 38. «Ты внутри меня — даже когда меня нет»
Они думали —
если разлучить,
если избить,
если запретить прикосновения —
они останутся одинокими,
замёрзнут,
перестанут хотеть.
Но они не знали —
что самое страшное для системы —
это когда заключённый начинает дрочить на камеру,
<