Чтение онлайн

— Может, съездим еще и в архив? — предложила Таля.

— А там нам вынесут всю информацию на блюдечке с голубой каемочкой, — съязвила я. — Уверена, что то, что нам нужно, находится с государственными учреждениями в разных вселенных.

— Ладно, если так подумать, то у Жилинских половина бизнеса, половина — у нас. По двадцать пять процентов у Кости и его отца, — Таля снова пустилась в рассуждения, — у тебя, как мы выяснили, получается половина от нашей половины, то есть тоже двадцать пять процентов плюс не зависящая от семейного бизнеса мебельная фирма в Лондоне, которой ты можешь распорядиться как угодно, — сестра мечтательно улыбнулась. — У дяди Игоря и Ника в сумме двадцать пять процентов, по отдельности — по двенадцать с половиной.

— И что?

— И то, что во-первых, мне позарез нужно урвать у дяди хотя бы один гребаный процент, а тебе ни за что в жизни нельзя ссориться с Костей.

— Да я и так не собиралась, но в чем дело?

Таля посмотрела на меня как на маленькую и, вытащив невесть откуда клочок бумаги, снова принялась рисовать свои кружочки.

— Если твой Костя поругается с отцом, а их мнения и без того часто расходятся, то у вас двоих будет ровно половина. Но его отец может объединиться с Ником и дядей, и ваши голоса касаемо того или иного решения будут пятьдесят на пятьдесят. Так нельзя. Если у меня будет хотя бы один дядин процент, я смогу стать на твою сторону в случае чего. А когда Костин отец отдаст ему свою долю, то тебе вообще нельзя будет с ним ссориться, потому что тогда у твоего Кости будет ровно половина, и даже если Ник поддержит тебя, а не его, голоса тоже будут пятьдесят на пятьдесят.

— Боже мой, Таля, как ты вообще это всё понимаешь?

Подруга сделала страшные глаза.

— А ты сама не думала, что без этого никуда? Или тебя лично устраивает просто получать деньги и молча соглашаться со всем, что решат остальные? А вообще пока Костя не может заниматься делами, его доля находится под управлением его папы, значит, тебе лучше пока что во всем с ним соглашаться.

— А если я буду не согласна?

Таля пожала плечами.

— Тогда останешься в меньшинстве.

***

Когда на следующем совещании я слышу знакомую фамилию, то сразу как будто оживаю: я снова в теме, которую понимаю и уже успела прочувствовать на себе. Я, конечно же, в курсе, что сейчас я не работаю на нашу компанию: в какой-то степени я среди тех людей, на которых работают другие, но этот факт меня не сильно волнует. Это Таля каким-то волшебным образом разбирается во всех этих долях, процентах и лучших решениях, хотя ее, как и меня, этому никто не учил. За лето я уже успела привыкнуть к опасности, привыкла рисковать собой для достижения результата, так кто мне запретит делать это сейчас, если мне принадлежит — сколько там говорила Таля? — аж четверть бизнеса. К тому же, я знаю, что Костя с Ником неоднократно делали разные опасные и рискованные штуки, значит, и в случае со мной никто не может возразить: может быть, хоть так я проявлю себя.

Внимательно слушаю объяснение поставленной задачи: проникнуть в дом Елисеева — на такое решится только самоубийца — и выкрасть несколько важных договоров, подробности которых я благополучно пропустила мимо ушей еще в самом начале. Желательно еще разведать обстановку и составить приблизительный план здания: на всякий случай, мало ли что может случиться потом. Если бы нужно было пронести к Елисееву бомбу, чему я лично очень симпатизировала, то получалась бы настоящая диверсия. Оставалось решить одну маленькую, совершенно пустяковую проблему: если охрану и камеры в офисах еще было возможно обойти, хоть и не без труда, то у него дома это было приблизительно невозможно.

На ум услужливо приходят слова Ника о том, что лучше всего прятаться у врага под носом, и чем ближе, тем надежнее. Выходит, миссия всё-таки выполнима? В то время, пока все наперебой предлагали различные идеи, чтобы выманить самого Елисеева из дома, а Дима по громкой связи транслировал в зал рассказ нашего гениального техника Васи о том, как в это же самое время только им с Димой, видимо, понятным способом обойти охрану, в моей голове начал медленно созревать план, достойный Штирлица.

В какой-то момент размеренный гул голосов прервали мои слова:

— Если мы не знаем, как проникнуть к Елисееву незаметно, то что нам мешает прийти к нему открыто? Это ведь так просто!

— А потом он так же просто нас всех прикончит?

— Нет, вы не поняли, — объяснила я. — Мы наведаемся к нему домой так, чтобы он даже заподозрить не мог, кто мы. Устроим маскарад: переоденемся, примерим на себя другие образы, образы тех людей, которых он наверняка сам с радостью пустит в дом.

Теперь всё внимание в переговорном зале было обращено на меня. Возможно, моя идея многим показалась безрассудной, но лучше уж маскарад, чем попытки стать ниндзя, а вскорости переквалифицироваться в самураев: если окажешься пойманным у Елисеева, то тебе поможет только харакири.

— А это мысль, — произнес кто-то из окружавших меня людей. — Но лучше всего, если открыто пойдет один человек, а остальные будут на подстраховке: так меньше риска.

— В этом что-то есть, — прервал Жилинский, — но это слишком опасно.

— Да, — согласилась я, но тут же снова пустилась в объяснения: — Если провалимся, то будет еще хуже, чем пытаться пройти незаметно. Но если всё пройдет хорошо, то получим гораздо больше, разве не так?

Ник почесал затылок.

— А если сделать наоборот? Отправим несколько человек, которые буду отвлекать Елисеева и охрану, а в это время кто-то тайком проникнет в дом и заберет нужные документы?

— Нет, это то же самое, что и первоначальный план: запорем с самого начала. Но даже если Елисеев заметит, как какая-нибудь журналистка или оператор что-то ищет в его столе, можно хотя бы оправдать тем, что хотелось сделать необычный сюжет, — теперь на меня смотрели, как на идиотку. — Нет, но конечно же, это совсем уж на всякий случай, по плану никто не должен увидеть, что мы копаемся в Елисеевских бумагах, — уверенно добавила я.

На самом деле уверенность была показательной: я и сама понимала, что моя идея держится на чистом везении, как, впрочем, абсолютно любой план по проникновению в дом Елисеева, но тут снова заговорил Дима:

— Есть вариант понадежнее, но риск окажется еще выше.

— И что же это? — с недоверием спросил Ник.

— Нужны дети либо кто-то, кто в загримированном виде может сойти за детей или подростков.

— У нас таких нет, — сразу отозвался дядя. — Даже девушки, работающие на нас, слишком, как бы так сказать…

— Габаритные, — подсказал Ник. Мне было сложно представить, что он имеет в виду. — У нас есть Вася, — Дима удивленно вскинул брови. — Не этот Вася, — добавил Ник, обращаясь к нему. — Но Вася программист и стопроцентно не справится.

Я перевела взгляд на Диму.

— Какие именно дети и подростки тебе нужны?

— Например, такие как ты, — воодушевленно ответил он. — Помнишь, летом ты часто переодевалась в парня? — я утвердительно кивнула. — В идеале нужны парни-подростки, но хрупкие девчонки тоже сойдут.

Костин отец хмурится.

— Таких мы обычно никуда не посылаем. К тому же, Джина только вернулась в компанию, как ты себе это представляешь?

— Да, но только она всё лето вытворяла такое, на что решились бы далеко не все мужчины, — не унимается Дима.