Чтение онлайн

Я казалась самой себе бесчувственной эгоисткой, но у меня в голове практически не откладывались визиты к Косте, постепенно они все сливались в один. Хотя что может быть удивительного, когда каждый раз ты битый час сидишь и, то заливаясь слезами, то едва сдерживая их, разговариваешь с человеком, который не может тебе ответить?

Этот раз мне запомнился надолго даже вовсе не из-за «субботника», организованного Миланой Столетовой: когда я спустя даже не знаю, сколько времени, покинула палату, от стены в коридоре отлепился среднего роста мужчина, невероятно похожий на Костю. До этого он стоял, прислонившись к стене, и, хоть его одежда была совсем другого цвета, он был настолько неподвижен, что буквально сливался с окружающей обстановкой. Точнее, это не он был похожим на Костю, — это Костя был похож на своего отца.

Мужчина подошел ко мне.

— Здравствуйте. Как я понимаю, Джина Снегирева?

— Да, — я кивнула, параллельно удивляясь, как у меня получилось держать себя в руках и не заикаться.

— Очень приятно, Леонид Викторович Жилинский, — он аккуратно пожал мне руку и добавил: — Я отец Константина, вы с ним тесно знакомы.

В этот раз я молча кивнула, не зная, что еще тут можно сказать. Да уж, явно не так я представляла знакомство с его родителями, и, хоть сейчас было вообще не до внешнего вида, я мысленно благодарила Талю за то, что вынудила меня каждый раз одеваться в больницу дорого и со вкусом: она говорила, что в таком виде гораздо больше шанс, что меня не вытурят отсюда к чертовой бабушке. Может, она оказалась права — я не проверяла наверняка — но сейчас мне всё это очень помогло как минимум создать первое впечатление… Кого? Надеюсь, хотя бы взрослой.

— Вы не возражаете, если мы немного пройдемся?

— Конечно, я не против, — с вежливой, но пустой и безрадостной улыбкой я зашагала рядом с Жилинским-старшим. Как удивительно он называет меня на «вы».

Он не спешил что-либо говорить, но я чувствовала, что ему есть что сказать. Возможно, не хочет, чтобы его услышал кто-то кроме меня? Мне оставалось лишь молиться, чтобы одноклассники уже разошлись по домам, а то вопросов возникнет столько, что даже Талино профессиональное вранье ничего не исправит. Но, к сожалению, мои молитвы не были услышаны кем бы то ни было, и в холле на нас уставилось двадцать пять пар одноклассничьих глаз. Твою ж… Ладно, с этим разберусь в понедельник, а Таля, которая всё еще оставалась с ребятами, наверняка что-нибудь сымпровизирует, чтобы хотя бы на выходных у меня было время придумать убедительное объяснение.

Выйдя на улицу, я уже хотела закурить, но в последний момент передумала: Леонид Викторович Жилинский ускорил шаг, и мне пришлось поспевать за ним. Как только мы сели в машину, — странно, я думала, он ездит с водителем, как дядя Игорь, — мужчина повернулся ко мне. Черт, как же Костя с отцом всё-таки похожи.

— А теперь можем и поговорить, — добродушно сказал он. Весь путь из больничного корпуса до машины мы проделали в полном молчании. — Ты ведь всё знаешь, так? — Леонид Викторович вдруг перешел на «ты».

— Знаю, но уверена, что далеко не всё.

— Тогда я вкратце расскажу, что мне известно о тебе. Я почти с самого начала был в курсе, когда ты поселилась с теми ребятами, которые, м-м-м… Помогали нам, можно и так сказать. Полноценно работать на нас они стали только в августе, но это ты знаешь и сама. До этого достаточно долгое время они были для меня просто людьми со стороны, которые — за деньги, естественно, — выполняют мои поручения.

— Я называла их фрилансерами, — я усмехнулась.

— Можно сказать и так, — миролюбиво согласился Жилинский-старший. — Но несмотря на то, что всю вашу компанию нельзя было считать моими людьми, ты вела себя крайне неосторожно: никто из ребят не говорил о тебе, но я всё равно быстро узнал. Ты активно выполняла заказы и привлекала к себе всё больше внимания. В конце концов, ты назвала свое настоящее имя. Если я правильно понял и твоей целью было спрятаться вообще ото всех, то ты провалила эту задачу.

Знакомство с Костиными родителями я представляла не то чтобы не так, а вообще не так.

— Тогда почему Костя меня не нашел и очень сильно удивился, случайно заметив меня на улице?

Леонид Викторович пожал плечами.

— Потому что я ему не говорил.

— Но… почему?

— Я хотел, чтобы он догадался сам, а до того момента мои люди на расстоянии следили, чтобы ты была в безопасности. В относительной безопасности, — он кашлянул, — потому что ты очень уж рисковала на заданиях, и мои люди выполняли для тебя лишь роль страховки на случай, если что-то пойдет не так, — выходит, всё лето я была просто собачкой на длинном поводке. Замечательно.

— Но я никого не заметила.

— Естественно, не заметила.

С минуту мы помолчали. Я не знала, что отвечать, чтобы не показаться глупой, а Костин отец, похоже, ждал какого-то ответа или хотя бы нового вопроса. Так и не дождавшись от меня ни звука, он продолжил:

— Может быть, ты не в курсе, что для Елисеева — уж кто это такой, ты знаешь, — твоя жизнь представляет большую ценность. Может, тогда бы ты не подвергала эту самую жизнь такому риску, но в этом есть и доля моей вины, — в ответ на мой вопросительный взгляд Леонид Викторович объяснил: — Мы с Игорем Львовичем, — подчеркнул отчество, как бы напоминая о положении моего дяди, — поручили заботу о тебе нашим сыновьям. Костя, так кстати закончивший педагогический, должен был присматривать за тобой в школе, Никита — твой брат, и с ним ты была бы под защитой дома. Всё было бы очень просто, но Ник сильно задерживался в Германии, и Костя начал приглядывать за тобой и вне школьных стен тоже. Правда, он умудрился влюбиться и своим ужасным характером чуть не выпустил тебя в лапы Елисеева.

— Что?

Мужчина вздохнул.

— Если бы мой сын был чуточку поумнее, он бы вел себя более адекватно и не доводил бы ситуацию до твоего побега. Если бы поумнее был я, я бы сперва поговорил с тобой сам, прежде чем ставить этих пацанов, — он выделил последнее слово, — на твою защиту. Я бы сразу рассказал тебе правду, и ты сама не стала бы подвергать себя опасности хотя бы в память о родителях, но эти герои решили, что лучше тебе ничего не знать и жить «как обычно», а по итогу чуть не просрали и тебя, и бизнес, — выплюнул он.

— Я знаю, что смерть родителей не была несчастным случаем. Их убили люди Елисеева. И я тоже должна была умереть, — проговорила я. — Это я выяснила еще в самом начале лета, кажется.

— А о причинах их убийства ты знаешь? — в ответ я отрицательно помотала головой. — В самом начале девяностых твой дед, Лев Геннадьевич Снегирев, основал компанию.

— Вестерн Анлимитед Интернешнл.

Леонид Викторович удовлетворенно кивнул.

— Через пару лет он разделил управление между своими детьми, каждому вышло по тридцать три процента. В девяносто седьмом году произошло несколько событий, которые вынудили Елену Львовну Власенко, в девичестве Снегиреву, отказаться от своей доли в пользу брата Игоря. Твоя мама, Анастасия Львовна, тоже думала над тем, чтобы переписать свою долю на брата: она всё равно вышла замуж за твоего отца, а у него был свой бизнес на родине. Но в последний момент твои родители решили, что сделают иначе: твоя мама отдала свою долю Игорю под временное управление с условием, что ты, когда вырастешь, в любое время можешь заявить о своих правах на нее. Но по достижении совершеннолетия тебе в любом случае пришлось бы либо переписать эту долю на Игоря Львовича, либо вливаться в семейный бизнес.

— Родители ничего такого мне не рассказывали, — задумчиво произнесла я. — Бл… — я запнулась на полуслове и хлопнула себя по лбу, — я же всё равно ничего не помню. Гребаная амнезия.

Леонид Викторович, словно что-то обдумывая, постукивал пальцами по рулю. Мне нещадно хотелось курить, но не хватало смелости даже достать сигареты при Костином отце.

— У меня есть к тебе предложение, Джина, — мужчина перестал мучать руль, — пора тебе входить в курс дела. Конечно, ты и сейчас можешь отказаться от доли, но я знал твоих родителей, знаю всю твою семью и понимаю, что ты никогда этого не сделаешь. Поэтому чем раньше ты подключишься в семейный бизнес, тем лучше будет в первую очередь для тебя. К тому же, летом ты и так по уши ввязалась в игру, так что обратной дороги для тебя теперь попросту не существует.