Чтение онлайн

– Кто зачинщик? – строго вопросил стражник с красной нашивкой слева от нагрудника.

– Они! – Эриса наконец нашла силы встать и указала на человека с рассеченной губой и его соседей. – Оскорбили капитана Корманду, назвав его «ярса». Втроем трусливые шакалы накинулась на одного! – если арленсийка и соврала, то не слишком. Ведь в самом деле стычка началась из-за оскорбления. – Уж поверьте женщине! – она попыталась улыбнуться, но жутко болел живот, от тошноты, казалось, что вывернутся наружу все внутренности.

– Я тебя, сука в жопу трахну, а потом задушу! – прорычал аютанец, держась за проткнутый ногтем глаз – из него багровыми струйками текла кровь.

– Молчать! – надсмотрщик тут же от души сунул ему под ребро тупым концом копья.

– Эй, он правда капитан? – стражник с красной нашивкой, поднял кустистую бровь, взирая Корманду.

– Я не просто капитан. Я – очень хороший капитан. Десять лет как, – у пирата глаза засветились, и в голову точно яркие искры влетели очень интересные мысли. Если шкипер «Фении» действительно умер, укушенный змеей, и ему, Корманду, доверят управление, то он без труда приведет легкую багалу туда, куда надо. А надо… за Горхусским проливом, ближе к самому Хорувизу, есть маленькие скалистые острова. Проход между ними достаточно сложен, и именно там он разобьет судно, так чтобы можно было найти спасение на одном и островков. Конечно, это рискованно, ведь в кандалах можно легко пойти на дно. Но все равно, если очень правильно налететь на скалы, то шансы выжить несравнимо выше, чем на оловянных рудниках. Да, до островка доберутся спасшиеся стражи, те, кто не утонет в стальных доспехах. Но там, на острове уже будет видно, кто кому первым перегрызет глотку. А может и миром закончится – выжить ведь каждый хочет.

– И кормщиком я был долго, – продолжил набивать себе цену ярсомец. – А такое судно, как багала для меня вести легче чем эль в кабаке пить.

– Заткнись! – рявкнул на него один из стражей. – Ишь, какой умеющий!

– Не нужен он нам. Галхудин справится, – ответил ему сверху кто-то из матросов. – Если будет нужна помощь, то только на подходе к Хорувизу. И только при сильном боковом ветре.

– Тогда так, этих троих отсадить, – распорядился старший стражник, указывая на все еще злых противников ярсомца. – Туда их ближе к носу. Всех пятерых в наказание два дня не кормить и не поить.

– И северянку? – переспросил другой страж.

– И северянку, – ответил тот, что с нашивкой. – Нормальные женщины в драку не лезут.

– Имейте в виду: еще что-то подобное случится, все зачинщики пойдут за борт прямо в кандалах! – пригрозил аютанец с красной нашивкой. – Морды бить друг другу будете на острове. На корабле требую соблюдать порядок!

Когда троих недругов пересадили на дальнюю лавку, Корманду перекинул правую руку с потянувшейся цепью через арленсийку и, обнимая, крепко прижал ее к себе:

– Ну, девочка, удивила. Драться за честь старика Корму – это большой подвиг. Теперь я тебя совсем люблю.

– Если бы они дали тебе управление судном, ты бы что сделал? – от Эрисы, даже несмотря на боль в голове и всем теле, не ускользнул разговор пирата со стражником, и она заподозрила, что у Корму есть какой-то план.

– Я бы очень постарался дать нам свободу, – прошептал он ей на ухо. – Есть задумка. Как я догадываюсь, тот кто сейчас сменил умершего шкипера, не слишком опытен. Если мы попадем в шторм, то они могут позвать меня.

– Буду молиться, чтобы накрыло нас шторм! – стануэсса прижалась к нему и ей стало как-то спокойнее. Боль отпускала, хотя по-прежнему трещала голова. В том, что капитана «Фении» ужалила змея, похожая на эрфину, для арленсийки казалось очередным проявлением воли Леномы. Наверное, это был ответ Всевидящей на ее молитвы перед сном, и может быть каким-то неведомым образом богиня приведет их к свободе. А еще… госпожа опустила ладонь к низу живота, замерла, прислушиваясь к ощущениям. И вдруг рассмеялась. Боги! У нее начались красные дни! Она не залетела от Сармерса и того насильника! Спасибо тебе, Величайшая!

– Ты чего? – не понял ее веселья ярсомец.

– Ты не поймешь, – отмахнулась госпожа Диорич. – Это лично мое, очень-очень женское…

– Дай поцелую, – пират постарался повернуть ее к себе.

– Нет, – Эриса, проявляя строптивость, отвернулась. – У меня есть жених. Прошу помнить это всегда.

– Ах, да, я ему тоже помахал на прощанье, – Корманду вытер тыльной стороной ладони губы. Они распухли, липли от крови. Но зубы, слава Властителю Вод, были целы. Пират отчего-то был уверен: свобода случится! А значит придется много пить и много жрать – зубы очень нужны, чтобы было больше удовольствия в кабаке! То, что лоб украшала огромная шишка, и ребра ломило от ударов – это было даже очень хорошо. Первый раз за много дней он чувствовал настоящую жизнь, а не жалкое существование в каменных стенах.

– Смотри под ноги, – негромко сказала арленсийка.

Корманду опустил взгляд и увидел курительную трубку. Видимо, она выскользнула из подвязки во время схватки. Он пощупал свою ногу под обрывками туники: колбасы тоже не было. И угроза, что их в наказание не будут кормить два дня, стала еще более неприятной.

– Мешочек с моа и огниво с меня тоже слетели, – сообщила стануэсса, нащупав на бедре завязки батиста, которые уже ничего не держали. – Надо полазить под лавкой.

Утерянные вещицы и остаток колбасы ярсомец все-таки нашел под лавкой, правда колбаса испачкалась в какой-то грязи. Но если жрать захочешь и не такое начнешь жевать, рассудил он.

Эриса тем временем от чего-то вспомнились детали их стычки. Когда она вскочила, чтобы заступиться за Корманду, то в голове отчетливо звучало наставление отца: «стануэссы всегда стоят за своих!». Выходит, она считает этого пирата своим, хотя он даже не арленсиец. Отчего она так быстро сдружилась с ним? Отчего ей, стануэссе, с морским разбойником – человеком во многом противоположным ее взглядами, культуре, жизненным принципами – так легко и уютно? И все бы в этой странной дружбе выглядело неплохо, но Корманду все больше привлекал ее как мужчина. Ей все чаще хотелось его прикосновений. Тихонько в ней шевельнулся страх: не станет ли она из-за капитана Корму меньше любить Лурация?

Прошло семь дней. За это время Лураций успел съездить в Фальму и вернуться. Поездку в целом можно было назвать удачной. Неприятность заключалась лишь в том, что за последнюю часть ментального компаса и обрывок свитка, описывающую особенности действия прибора, ростовщику пришлось заплатить четыре тысячи салемов. Он никак не рассчитывал на такую сумму, ведь была изначальная договоренность на две тысячи восемьсот. Казалось, что боги, державшие в руках денежные потоки, чем-то сердиты на ростовщика. Но как бы ни было, сделка состоялась, и господин Гюи вернулся почтовым караваном в Эстерат. Вернулся уставший, с нижней частью нубейского компаса и изрядно похудевшим кошельком. По пути к дому, он зашел к Гарнфузу и пригласил его к себе, поскольку другу тоже было очень интересно действие древней нубейской вещицы. Они договорились о встрече ближе к вечеру. Лурацию оставалось лишь правильно собрать компас и по возможности довести уборку в подвале до конца.

Когда в договоренное время в дверь постучал Гарнфуз в сопровождении раба-эльнубейца, Лураций уже закончил с компасом и даже успел вынести мусор с подвала. Оставалось лишь смахнуть путину с потолка. В целом подвал, который Гюи начал облагораживать еще перед отправкой в Фальму, преобразился и выглядел если не уютно, то больше не вызвал первоначального раздражения. Теперь здесь, на немного неровном, выложенном булыжником полу размещалось два стола: один узкий и длинный почти в пол стены, другой, стоявший в центре накрывала огромная карта. Ее, чтобы не скручивалась, Лураций придавил книгами и двумя бронзовыми светильниками, которые наряду с другими, подвешенными на крючьях в стене, давали достаточно света. Три небольших узких шкафа, несколько обшарпанных, но еще крепких занимали дальний простенок. Эти шкафы плотно заняли вещи ростовщика, перевезенные с проданного дома.