Чтение онлайн

— Приятное утро, Архва, — госпожа Диорич, улыбнулась ей, называя ее по имени.

— Госпожа, — та поклонилась очень низко, так что темно-синий платок, свисавший с ее головы, коснулся земли. — Мы вас очень ждали! Молились о вас Валлахату!

— Архва, дорогая, не надо так стараться, — стануэсса подняла ее за плечи. — И не надо мне кланяться. Для приветствия мне достаточно просто твоей дорой улыбки.

— Спасибо! Спасибо, моя госпожа! — на ее смуглом лице тут же засияла та самая добрая улыбка. Улыбка и благодарность засветились больших черных глазах.

— Нобастен здесь или сбежал на рынок? — Эриса, не дожидаясь ответа, пошла по дорожке вдоль благоухающих цветами клумб. — Любит он там разгуливать.

— Здесь я, госпожа! Как же мы волновались! Ведь задержались насколько! — старый слуга торопливо вышел навстречу. — И ночью вас выглядывал. И днем себе места не находил.

— Ну зачем так, мой друг, — Эриса обняла его и прижалась своей бархатистой щекой к его щетинисто-колючей. — Кратко, расскажи мне о самом важном, и я пойду отдыхать. Не представляешь, как вымоталась в дороге. Эти верблюды — настоящее мучение. Боги, ну почему здесь в недостаточном почете лошади?!

— Кратко… Разыскивали вас. Какие-то люди от важного господина, — сообщил слуга, и было заметно его беспокойство. — Вчера приходили дважды. Нет, трижды. Последний раз почти ночью, громко стучали в калитку. Архву очень напугали. И мне теперь тревожно.

— Не беспокойся, это люди Кюрая, — сказала госпожа Диорич. Старый слуга, конечно, не знал в точности кто такой Кюрай Залхрат и какие отношения связывают с ним стануэссу, но сам факт, что Эриса знает, от кого вчера приходили люди, должен был старика как-то успокоить. И еще госпоже Диорич подумалось: «Значит Залхрат уже вернулся в город и увы раньше ее. Что ж сама напросилась на такой поворот…»

— Что интересного стряслось еще? — полюбопытствовала Эриса.

— Письмо от Дженсера, — с улыбкой сообщал Нобастен.

— Письмо и шкатулка с подарками, деньгами? — рассмеялась стануэсса, направляясь к двери.

— Нет, только письмо, — видно старый слуга не распознал в ее словах шутку. — Больше ничего важного. Могу рассказать о хозяйственных тратах, покупках.

— Ой, ой, об этом потом, — отмахнулась Эриса и стала подниматься по лесенке в свою спальню. Уже сверху крикнула Нобастену: — Друг мой, сделай что-нибудь попить. Сок или красный чай.

Письмо от Дженсера дожидалось госпожу Диорич на круглом столике у кровати. Присев на подушки, стануэсса ногтем отковырнула печать и развернула свиток.

«О, любовь моя, Эриса Диорич. Как я страдаю без тебя, моя дорогая, самая прекрасная женщина на этом свете! Считаю дни, когда я…» — начала читать Эриса послание мужа.

Она пробежала глазами еще пару строк и оторвала взгляд от письма. Подобные слова могли заставить биться чаще ее сердце в прежние годы. Да, Дженсер умел увлечь сладкими речами. Но теперь сказанное этим полуаютанцем казалось не во всем настоящим и несколько приторным, как дешевая халва в припортовых лавках. Эриса подложила чтение:

«Увы, я так и не дождался ответа ни на свое первое письмо, ни на второе. Ну почему ты терзаешь меня своим молчанием?! Получила ли ты деньги? Все ли у тебя хорошо?...» — запоздавшие письма и деньги… теперь-то по прошествии многих дней стало ясно, что всему виной аютанский торговец, из-за которого и вышла эта скверная ситуация. Дженсер это пока не знал. В самом деле если бы этот шетов торговец по имени Мархар, которому поручалось доставить первое письмо Дженсера и шкатулку разыскал стануэссу до своего отплытия на острова, то не было бы никакой необходимости идти к ростовщику и занимать деньги. И не случилось бы тогда столь нежелательного, опасного знакомства с Залхратом. А также не было у Эрисы кольца нубейской богини. Арленсийка вытянула палец, глядя на золотистый блеск тонкой гибкой змейки по ободку. И мысленно стала перечислять: не было бы этой магии, не было того жуткого случая в «Брачном сезоне», и не узнала бы она любви господина Лурация. И даже тайны собственной души, неожиданные порывы, страсти, желания, наверное, не открылись бы ей.

Так хорошо это или плохо, что торговец Мархар задержал первое письмо и шкатулку переданную Дженсером. Эриса задумалась. Ей захотелось сейчас разжечь курительную трубку. Только не хотелось показывать ее Нобастену, а тот уже должен был появиться с питьем.

«Так, хорошо или плохо?» — задавалась она вопросом, и к своему удивлению обнаруживала, что большая часть ее растревоженной души тихо шепчет: «…да, да, это твое». Ведь если быть честной, то даже с самого начала брак с Дженсером она принимала лишь как очередное приключение. Если бы Флер Времени — эта великая сила, данная ей нубейской богиней — мог перевернуть время так, чтоб она оказалась в начале того самого дня, когда собиралась идти к ростовщику, чтобы занять деньги, то чтобы она изменила? Ничего! Она бы все оставила как есть. И даже не стала бы выкидывать из сложившейся истории Кюрая Залхрата. Не потому, что он ей хоть чем-то мил, а потому, что пусть будет. Пусть случится все так, как распорядятся боги, и жизнь ее наполнят радости и мучения так, как это есть сейчас. Ибо нет никакого желания вернуть одинаково скучные годы, проведенные до этого в Арсисе

Нобастен вошел, поставил на столик кувшин со свежим гранатным соком и бокал. Вышел тихо, подумав, что госпожа сосредоточенно читает письмо мужа. Эриса же а самом деле лишь смотрела на исписанный Дженсером лист, в то время как в голове ее проносилось множество мыслей о собственной жизни и происходящих в ней самой переменах.

Письмо она все-таки дочитала. Несколько моментов тронули ее. Первый, когда глаза наткнулись на строку: «…Не изменяешь ли мне случайно… Шучу, родная! Я же знаю, что ты образец верности и благочестия…». Возражать ему, что она вовсе не «образец верности и благочестия» было бы глупо. Да и сам Дженсер прекрасно знал, что она никогда ему не была всецело верна. Даже в первые месяцы их брака ее было в чем упрекнуть. Сейчас от прочитанных в письме слов стало… Нет, не стыдно. Ей стало больно, что истина о ней будет мучить человека, который ей все-равно остается дорог. К горлу подкатил ком, но она не заплакала — запила его несколькими крупными глотками терпкого сока.

Дальше Дженсер писал что-то о детях, которые могли бы быть, и каких-то дурацких эсмирских обычаях. Он и раньше раздражал ее этим. Теперь и вовсе ничего подобного стануэссе не хотелось слышать. Сведенья о его немалом наследстве, плантации, поместье были госпоже Диорич безразличны. А вот одна строка тронула внимание стануэссы: «Меня сопровождает дорогая моя сестра Сульга Иссима. Я ее знаю с детских лет и очень люблю, как тебя». Арленсийка подумала, что о Сульге он упоминает как-то навязчиво часто. Может она ему не совсем сестра? Ведь если вспомнить, что караванщик Хобрухан говорил, что она ему вроде жена, то всякое может быть. Допустим, у нас в Арсисе немало историй с самым бесстыдным инцестом, почему такого не может случиться в Эсмире? И может вообще сестра она ему через три-четыре колена или сводная?

Если первый раз мысль, что Дженсер может ей изменить, приводила Эрису в бешенство, то сейчас она будто вожделела, чтобы это случилось и мысленно искала этому подтверждения. Отчасти это хотя бы немного умаляло ее вину перед мужем, но в большей степени госпоже Диорич хотелось, чтобы Дженсер после грядущего и неминуемого расставания с ней не оказался в горе и смертельной тоске, но был рядом с Дженсером человек, который ему не безразличен.

Бросив письмо на столик, Эриса допила гранатовый сок в бокале, легла на постель и быстро уснула.

Когда она проснулась, близился вечер. Солнечные лучи золотили штору окна, выходившего на западные окраины города. Странно, однако люди Кюрая за ней до сих пор не пришли. Значит было время заняться собой, покурить листья моа и поэкспериментировать с кольцом. Хотя был еще соблазн сходить к Лурацию. Прошло всего полдня, а стануэсса уже заскучала по нему. Налив четверть бокала сока, она даже представила, как входит в дом ростовщика. Он с жадностью набрасывается на нее с поцелуями, ведет в спальню и бросает на постель и делает то, что случилось в последний день в Даджрах. Внизу живота томно, сладко заныло.