Чтение онлайн

Что-то Дженсер расписался. То было пусто, теперь атакует посланиями с той же напористостью, как это было многие годы назад перед замужеством. Эриса вернулась на лавочку и, не спеша вскрыть письмо, докурила трубку.

— Дженсер, Дженсер… — произнесла она, распечатывая письмо. — Как же у нас все глупо получается. Глупо, обидно, и с моей стороны очень низко. Ну, да, спору нет, я — дрянь.

Начало письма было той же сладенькой халвой, как и прошлое. Дальше скучно о дороге в Фальму, наследстве, которое он вот-вот увидит собственным глазами. А дальше грандиозные планы по арленсийским мануфактурам при поставках дешевого хлопка с новых плантаций. Последним Дженсер явно рассчитывал заинтересовать госпожу Диорич, но просчитался: она даже не стала читать несколько скучных строк. Что бросилось в глаза, так это то, что почти везде Дженсер писал «мы с Сульгой», словно теперь они стали одним целым. Или вовсе Сульга руководила каждым его шагом, да еще помогала водить пером в момент написания сего послания.

А вот конец письма весьма тронул госпожу Диорич. Ей даже захотелось снова разжечь курительную трубку. Глаза снова вернулись к строкам: «Дорогая моя Эриса, за многие дни моего вынужденного путешествия Сульга Иссима стала очень близка мне. Теперь она для меня больше чем просто сводная сестра. Пожалуйста, не обижайся на эти слова, если они хоть как-то ранят твое женское самолюбие. Наши эсмирские традиции менее строги к мужчинам…»

— О, Алеида Светлая! Сестренка-то сводная… — стануэсса все-таки набила трубку новой порцией листьев и раскурила. — Сводная, сука! Дженсер, ну неужели ты такая же дрянь, как и я?! — она рассмеялась, закашлявшись дымом. И в то же время стануэссе стало как-то не смешно. Ровно вчера она будто предвидела такой поворот, и думала: «…Может она ему не совсем сестра». Так было вчера. А сейчас, получив подтверждение прежним мыслям, как-то не слишком радуется этому. Наверное, даже после всего случившегося с ней, Эрисой Диорич, для нее было не так просто отпустить человека, с которым прожит не один год.

— Шет с тобой, Дженсер. Пусть боги даруют тебе счастье. И если эта девушка, Сульга, в самом деле любима тобой больше чем просто сестра, то пусть счастье будет у нее с тобой, — заключила Эриса, чествуя как к горлу снова подкатывает горький ком. Как же все-таки тяжело бывает отпускать близкого человека! Да, Дженсер — шетово дерьмо и, конечно, козел… Но выбросить его из своей жизни почему-то очень непросто.

Она с жадностью докурила трубку, пока та не погасла и из нее не посыпался легкий рыхлый пепел. В этот момент в калитку снова постучали. «Только бы не за мной от Кюрая!» — пронеслось в голове.

У калитки стоял длинноволосый паренек в нечистой, надорванной сбоку тунике и изношенных сандалиях.

— Мне к госпоже Эрисе надо, — сказал он тихо, оглянувшись на проходивших невдалеке мужчин.

— Эт к чему тебе такая госпожа? — улыбнулась стануэсса.

— Господин Лураций послал, — сказал он еще тише.

— Ну, я эта госпожа. Он мне что-то велел передать? — арленсийка разволновалась. Как-то слишком необычно выглядел посыльный.

— Вот, — паренек вложил ей в руки плотно свернутый кусок бумаги и собрался было идти.

— Постой! — быстро сообразив, окликнула его Эриса. — Зайди во двор. Может мне придется срочно написать ему ответ.

Записка была короткой. Госпожа Диорич успела прочесть ее сразу, едва отойдя от калитки:

«Дорогая сердцеедка, случилось непредвиденное. Мне нужно немедленно отправиться в Хархум, и потом придется плыть в Фальму. Путешествие займет дней десять-двенадцать. Такое подозрение, что о моем вынужденном исчезновении позаботился наш общий друг. Люблю тебя. Целую. Прости».

— Давно он послал с этой запиской? — строго спросила стануэсса.

— Нет. Не больше часа. Только корзину успел отнести ремесленникам и сразу, как приказали, к вам, — паренек переминался с ноги на ногу.

— Не знаешь, в Хархум сегодня корабли отправляются? — Эриса вложила парню полсалема, одновременно торопливо решая, как ей быть. Бежать в порт или домой к Лурацию? Не разминется ли она с ним? Она не могла расстаться со «своим мальчиком» на столько дней, не увидевшись перед его отъездом. И в груди ее часто, требовательно стучало. «Неужели, я влюбилась в него?!» — подумалось арленсийке. — «Влюбилась в человека, которого позволяла себе называть «мерзкий старикашка»?! Как на тебя, Эриса Диорич, это не похоже… О, Волгарт, что со мной происходит?! Да, я становлюсь не похожей на саму себя! Очень непохожей! Снова превращаюсь в ту глупую девчонку, с которой случилось столько сердечных глупостей!».

— Откуда мне знать. Я в порт мало хожу. Можно идти? — нетерпеливо спросил паренек, крепко сжимая медную монету.

— Иди… — Эриса скрутила записку Лурация и спрятала ее в кошелек. Бегом поднялась в свою комнату, схватила лист бумаги и написала очень крупно: «Нобастен, друг мой, за меня не беспокойся. Вынуждена срочно отбыть. Когда вернусь — не знаю. Может завтра. Эриса».

Этот лист бумаги она положила на столе в обедне, придавив его бутылкой эля, — старик должен был заметить его сразу. Понимая, что дом придется оставить пока без присмотра, арленсийка почти бегом направилась к Подгорному рынку. При быстром широком шаге побаливала задница: вот они последствия вчерашнего наказания Кюраем. Достигнув моста через Эранту, стануэсса выбилась из сил. Пришлось перейти на шаг.

Когда Эриса добралась до дома ростовщика и постучала, дверь открыл Гайсим, и раньше, чем арленсийка успела что-либо спросить, сообщил:

— Доброго дня госпожа! Очень сожалею, господина Гюи совсем нет. Отбыл с вещами на несколько дней.

— Понятно… Он в порт пошел? Давно? — спросила стануэсса.

— В порт. С полчаса как, — отозвался слуга ростовщика. — Думаю, если он вам очень нужен, можете увидеть его у второго западного причала. Если на пристани не будет, поспрашивайте, где корабль в Хархум.

— Благодарю, — Эриса уже не столь быстрым шагом направилась к Нижнему городу. Тот район она знала неплохо, ведь вблизи они снимали прежнее жилье у Сорохи Иссы. Там, если пройти узкой улочкой через мастеровых, то можно было быстрее всего добраться до порта. Только бы не наткнуться на Абдурхана, ведь его пекарня располагалась на улицу выше от мастеровых.

По пути арленсийку беспокоили мысли о собственном странном поведении. Если не считать некоторые глупости из юности, то прежде Эриса Диорич не бегала за мужчинами. Наоборот, она чаще убегала от их внимания. В Арсисе, да и всей Арленсии у нее было столько богатых, влиятельных поклонников, что приходилось от них прятаться, что-то выдумывать, а самых прилипчивых отправлять в нескромном направлении, не скупясь на острые словечки. И Дженсер в свое время просто как-то прилип к ней, немного увлек приятными разговорами. Ну, да, был он ей мил, наверное, была какая-то недолгая страсть. И переживала она за него, когда были на то основания. Например, как здесь в Эстерате, когда ее муж исчез на много дней без вестей. Но никогда ни за одним мужчиной госпожа Диорич не бегала. Да были некоторые сердечные страдания — не более того. А вот сейчас… Что сделал за эти дни с ней этот немолодой, не слишком внешне привлекательный мужчина по имени Лураций? Почему ее сердце неравнодушно к нему? И еще роились неприятные мысли: «Лураций, он же раньше вечно окружал куртизанками. Уплывет на много дней… Другой город, комната в таверне… Будет водить местных шлюх? Только не это! Не может он так со мной поступать!». Чем больше она возвращалась к этой мысли, тем больнее было душе.

Проходя по грязному и шумному району ремесленников, Эриса вспомнила о вчерашнем намерении купить хороший нож или кинжал. Тренировки с кухонным ножичком — вовсе не то, что нужно. Отец говорил, как важно иметь именно Свой клинок. Такой, чтобы пальцы породнились с каждым изгибом рукояти, приняли клинок, как свое продолжение. Лавка Джонохана — именно ее рекомендовали люди сведущие в оружии — располагалась рядом, не более чем в ста шагах, и разумно было бы заглянуть в нее сейчас. Однако опасения, что Лураций может отплыть раньше, чем она разыщет его, заставили стануэссу быстрее переставлять ножки в сторону порта.

Быстро пересекла район, называемый Грязи, в самом деле грязный. Из-за близости подземных вод, заболоченности лужи здесь не просыхали даже в самые жаркие дни. Воздух гудел от множества мух, казался густым и вонючим от обильных испарений. А дальше начинался морской привоз и сам порт. Уже виднелись высокие мачты кораблей у пристани, слышался гулкий грохот тяжелый, бочек, которые катили по деревянным настилам под жестокую ругань грузчиков. Над мелкой густо-синей волной кружили чайки, и от мыса к причалу грузно шел большой торговый корабль с косыми парусами в красную полоску. Поодаль виднелись рыбацкие лодки, доу, галеры.