Чтение онлайн

Франт явно не ожидал такого отпора. Его самоуверенная улыбка слегка поблекла, а в глазах промелькнуло что-то похожее на уважение. Или страх?

– Я не подавальщица и не официантка, а сотрудница следственного управления, как, я полагаю, и вы. И впредь требую, чтобы вы ко мне обращались исключительно в официальном тоне. Меня зовут Мари Уилкотт.

– Ого, какая прыткая, – пробормотал он, отступая на шаг. – Что ж, мадемуазель… э… Уилкотт, кажется? Признаю, погорячился. Просто я уже третий час сижу над этими бумагами, голова совсем не варит. Захотел чаю, а тут вы такая… свежая, улыбчивая. Ну и вырвалось.

Я победно вскинула бровь. Ага, присмирел. То-то же! Но раз уж извинился, не буду же я раздувать скандал. Все-таки коллеги.

– Ладно, прощаю, – милостиво разрешила я. – Но помните: я хоть и новенькая, но за словом в карман не полезу. Так что в следующий раз думайте, прежде чем что-то ляпнуть. А что касается бумаг… Может, вам помочь? У меня как раз есть немного времени, пока я не погрузилась с головой в это ожерелье графини.

Глаза франта загорелись.

– Да вы просто ангел-хранитель! – воскликнул он. – Я тут пытаюсь разобраться с показаниями одного свидетеля, так он такое несет, что хоть стой, хоть падай. Может, вам удастся что-то из этого выудить?

– Ангел-хранитель с блокнотом и ручкой наперевес, – подмигнула я, входя в его кабинет. Кабинет, кстати, оказался под стать хозяину: легкий хаос, но с налетом элегантности. Бумаги живописно разбросаны по столу, рядом валяется недочитанная книга по фехтованию, а в углу стоит потрепанный манекен, облаченный в тренировочный доспех.

– Ну, рассказывайте, что у вас тут за головоломка? – поинтересовалась я, садясь напротив франта и готовясь внимательно слушать.

Он, немного смущаясь, начал пересказывать показания свидетеля, щедро приправляя свой рассказ вздохами и закатыванием глаз. Судя по всему, свидетель был еще тот фрукт. То ли сумасшедший, то ли гений, то ли просто фантазер. В общем, идеальный персонаж для мира, в котором женщин принимают за подавальщиц только лишь потому, что они посмели пройтись по коридору следственного управления.

Я внимательно слушала, делая пометки в своем блокноте и пытаясь отделить зерна истины от плевел вымысла. И знаете, что я вам скажу? В этом бреде сумасшедшего что-то было. Какая-то странная логика, какая-то неуловимая ниточка, которая могла привести нас к разгадке. Нужно было только ее найти.

– Знаете, мсье… как вас, кстати, зовут? – прервала я его поток жалоб.

– Арман, – ответил он немного растерянно. – Арман де Ришелье.

– Отлично, мсье де Ришелье, – губы сами расплылись в улыбке. Вот тебе и серый кардинал. – Так вот, мсье де Ришелье, мне кажется, что в этом хаосе есть своя система. Давайте попробуем взглянуть на это с другой стороны.

И мы принялись вместе копаться в этих показаниях, как золотоискатели, просеивающие песок в поисках драгоценных крупиц. Арман оказался довольно сообразительным парнем, просто немного потерявшимся в ворохе информации. Вместе мы смогли вычленить несколько ключевых моментов, которые могли бы помочь ему в расследовании.

– А вы не ошиблись кабинетом, мисс Уилкотт? – в дверях стоял Дюбуа и испепелял меня недовольным взглядом.

– Месье Дюбуа! Вот уж не ожидала вас здесь увидеть, – воскликнула я, стараясь придать своему голосу как можно больше невинности. – Мы тут с мсье де Ришелье увлеченно обсуждаем его… э-э… весьма запутанное дело. Как говорится, одна голова хорошо, а две – это уже целый мозговой штурм. Разве нет, Арман?

Арман закивал с энтузиазмом, словно его только что спасли с тонущего корабля.

– Да-да, месье Дюбуа, мадемуазель Уилкотт просто кладезь гениальных идей. Сам бы я ни за что не додумался.

– Не сомневаюсь, – шипит мой начальник и продолжает испепелять нас взглядом. – Мисс Уилкотт, будьте любезны пройти в мой кабинет.

– Но я еще не закончила здесь, – я мотнула головой на щеголя, который снова кивал и, видимо, был очень доволен тем, что привел Дюбуа в такое бешенство.

Жофрей перевел на меня удивленный взгляд, и его брови поползли вверх, словно гусеницы, готовящиеся к атаке.

– Боюсь, мадемуазель Уилкотт, вам следовало бы заниматься делом графини де Валуа, а не разбрасываться своим талантом направо и налево. Впрочем, возможно, я недооцениваю вашу многозадачность… В любом случае жду вас в своем кабинете через час с докладом.

И, бросив на нас напоследок взгляд, полный невысказанных упреков, Дюбуа удалился. Я проводила его взглядом и облегченно вздохнула. Кажется, пронесло.

– Ну что, мсье де Ришелье, – повернулась я к Арману с ослепительной улыбкой. – Кажется, нам пора закругляться. Но не отчаивайтесь, я уверена, что нашими общими усилиями вы непременно распутаете это дело. А теперь прощайте, меня ждут великие дела и похищенные ожерелья. И помните: если вдруг понадобится помощь – обращайтесь. Я всегда рада… э-э… помочь коллеге. Даже если этот коллега принял меня за прислугу. Я не злопамятная, но память у меня хорошая, учтите.

Я оставила Армана с его головоломкой и чувством вины, словно заботливая фея, оставившая ребенка с новой игрушкой, и направилась в кабинет Дюбуа. Час – это не так уж и много, если учесть, что я понятия не имею, с чего начать расследование этого злополучного ожерелья. Графиня, бриллианты, интриги – звучит, конечно, заманчиво, но пока что больше напоминает детективный роман, чем реальное дело.

В кабинете Дюбуа, в отличие от кабинета де Ришелье, царил идеальный порядок. Ни пылинки, ни соринки, ни малейшего намека на хаос, который бушевал в моей голове. Сам шеф восседал за своим столом, словно мраморная статуя правосудия, и сверлил меня взглядом, словно дыру проделать хотел.

– Итак, мадемуазель Уилкотт, – начал он ледяным тоном, – что вы можете мне рассказать об ожерелье графини де Валуа? Надеюсь, вы потратили этот час с большей пользой, чем на флирт с мсье де Ришелье.

Я набрала в грудь воздуха и выпалила все, что успела узнать об ожерелье. Вернее, все, что мне удалось прочесть в папке, щедро сдобрив все своими выводами.

Дюбуа слушал, не перебивая, но по его лицу я видела, что мои объяснения не произвели на него должного впечатления.

– Что ж, – наконец произнес он, когда я закончила, – ваши познания, безусловно, впечатляют. Но, боюсь, этого недостаточно, чтобы раскрыть это дело. Ожерелье графини – это не просто украшение, это символ. Символ власти, богатства и интриг. И, чтобы его вернуть, нужно понимать, кто и зачем его похитил. Так что советую вам, мадемуазель Уилкотт, отнестись к этому делу со всей серьезностью. Иначе, боюсь, вы разочаруете меня.

Мне кажется, он хочет от меня невозможного, но я помалкиваю. Рассматриваю стену у окна, и мое внимание привлекает женский портрет.

– А это кто? – я киваю на портрет пышногрудой дамочки на стене. Не думаю, что он сюда изображение матушки приколотил, скорее он в таком месте, где у оперов в кабинетах обычно Феликс Эдмундович грозно смотрел на всех вошедших.

– И вы еще хотите работать в королевском следственном отделе, – на губах мужчины заиграла насмешливая улыбка. – Это же баронесса фон Шнейдер, самая выдающаяся женщина-следователь. К слову, единственная.

– Ну, ее выдающиеся таланты я на портрете вижу крупным планом, – я недовольно поджала губы. – Скромнее надо быть. Скромнее.

Мужчина смотрит на портрет, словно впервые его видит, и не понимает, о чем я говорю. – Думаете, мне тоже стоит носить такое декольте?

– Нет! – взревел Дюбуа, и его зрачки стали золотистыми и продолговатыми.

В себя я приходила всю вторую половину дня. Состояние как после похмелья.