Чтение онлайн

— Что? — спросила она невинно. — Вы же любите друг друга. Значит, будет свадьба.

— Аня, — начал Элиас.

— Я только спросила, — она пожала плечами. — Не обязательно отвечать.

Мы с Элиасом переглянулись. В его глазах я видела смущение, но и что-то ещё. Что-то, от чего моё сердце пропустило удар.

— Может быть, — сказал он. — Когда-нибудь.

— Когда-нибудь — это хорошо, — кивнула Аня и принялась за блинчики, оставив нас с Элиасом в неловком молчании.

* * *

После завтрака я вышла в сад. Лес был рядом, и я чувствовала его дыхание. Тёплое, спокойное, как дыхание спящего зверя.

— Ты правда хочешь остаться? — спросил Элиас, подходя сзади.

— Правда.

— Даже если здесь трудно?

— Даже если трудно.

— Даже если я буду тебя бесить?

Я обернулась.

— Ты меня уже бесишь. Я привыкла.

Он улыбнулся.

— Я тоже привык. К тому, что ты меня бесишь.

— Тогда мы друг друга стоим.

Мы стояли в саду, держась за руки, и я чувствовала, как мир становится на свои места. Дом гудел, призраки суетились, Аня бегала где-то с Микелем, Бойль тренировался с мечом, а сёстры Камрит спорили о чём-то в гостиной.

И это была моя жизнь. Моя. Настоящая.

— Элиас, — сказала я.

— Да?

— Ты говорил, что судьба — это карта, а не рельсы.

— Говорил.

— Тогда я выбираю этот путь. С тобой.

Он поцеловал меня. И в этом поцелуе не было ничего от судьбы. Только мы.

* * *

Вечером я сидела в кабинете, перебирая бумаги. Эдмунд принёс письмо из Министерства — короткое, официальное: «Ваше дело закрыто. Желаем удачи в новом мире».

Я перечитала его несколько раз, потом отложила.

— Всё? — спросил Элиас, входя.

— Всё.

— Не жалеешь?

— Ни капли.

Он сел рядом. Мы смотрели на огонь в камине, и я чувствовала, как его рука лежит на моей.

— Влада… Я хочу, чтобы ты знала. Я никогда не думал, что буду счастлив. А теперь…

— Что?

— А теперь я счастлив. Каждый день. С тобой.

Я повернулась к нему.

— И я.

Он улыбнулся. И в этой улыбке было всё — и обещание, и надежда, и любовь.

Мы сидели в кабинете, обнявшись, и я чувствовала, как дом вздыхает, как лес шумит за окном, как бьётся сердце Элиаса.

И это было моё. Навсегда.

— Элиас, — сказала я.

— Да?

— Аня спросила про свадьбу.

— Спросила.

— И что ты думаешь?

Он помолчал. Потом взял мою руку, поднёс к губам.

— Я думаю, что когда всё успокоится… когда мы будем уверены, что опасность миновала… когда ты будешь готова…

— Я готова.

Он посмотрел на меня. В его глазах горело золото.

— Тогда, — сказал он, — я сделаю тебе предложение. По-настоящему. Со всеми положенными рилами церемониями.

— А если я не хочу церемоний?

— Тогда без церемоний. — Он улыбнулся. — Главное, чтобы ты сказала «да».

— Скажу.

— Уверена?

— Уверена.

Он поцеловал меня. И в этом поцелуе было обещание. Навсегда.

* * *

Утром я проснулась от того, что кто-то прыгнул на кровать.

— Вставай! — закричала Аня. — Солнце уже высоко! А ты всё спишь!

— Я не сплю, — пробормотала я, открывая глаза.

— Врёшь. Ты спала.

— Уже нет.

— Тогда идём завтракать! Фьелла испекла новые блинчики! С вишней! А Микель обещал научить меня морозить компот!

— Иди, я сейчас.

Аня выбежала, а я осталась лежать, глядя в потолок. Дом гудел, лес шумел, и я чувствовала, как внутри разливается тепло.

Я встала, умылась, оделась. Посмотрела в зеркало — на меня смотрела женщина с пшеничными волосами, в простом платье, с золотистым отливом в глазах. Хозяйка Сердца Леса. Попаданка. Владислава Арсеньева.

Я улыбнулась своему отражению.

— Ну что, — сказала я. — Живём дальше.

И пошла завтракать. К своей семье. К своему дому. К своей жизни.

Прошло три недели.

Три недели, наполненных солнцем, тишиной и странным, непривычным спокойствием. Я просыпалась каждое утро от того, что дом вздыхал, открывал окна, впуская свежий воздух, и начинал новый день. Призраки суетились внизу, готовя завтрак, Аня носилась по коридорам с Микелем, и где-то в глубине здания зельевар что-то взрывал с завидным постоянством.

Я привыкла к этому ритму. К шуму, к суете, к вечному беспорядку, который почему-то казался мне уютным. Я привыкла к тому, что Ларитье каждое утро пил кофе в столовой и делал вид, что читает газету, хотя на самом деле смотрел на меня. Я привыкла к тому, что Аня называла меня «мама» — сначала случайно, потом всё чаще, а потом перестала замечать, что говорит это слово.

— Мама, — сказала она сегодня за завтраком, протягивая мне тарелку с блинчиками. — Возьми.

Я взяла. И ничего не сказала. Только посмотрела на Ларитье, и в его глазах было что-то такое, от чего у меня перехватывало дыхание.

— Ты не против? — спросила Аня, заметив наш взгляд.

— Чего? — не поняла я.

— Что я тебя так называю.

Я поставила тарелку, обняла её.

— Я рада, — сказала я. — Очень.

— Тогда хорошо, — она уткнулась носом мне в плечо. — Потому что я уже привыкла.

* * *

После завтрака ко мне пришёл Эдмунд.

— Госпожа, — сказал он, материализуясь у моего стола, — я хотел обсудить с вами одно дело.

— Какое?

— Призраки. Те, что остались. Аделаида, Грег, Фьелла, Патрик. Они хотели бы… — он помедлил, — стать частью дома. Навсегда.

Я отложила бумаги.

— А разве они не часть?

— Не совсем, госпожа. Сейчас они привязаны к Сердцу. Но привязка эта временная. Когда-нибудь Сердце может отпустить их. А они хотят остаться.

— Остаться? Но вы же все хотели упокоиться.

— Не все, — Эдмунд покачал головой. — Некоторые из нас поняли, что здесь их дом. Они не хотят уходить.

Я смотрела на призрака и видела в его глазах что-то, чего раньше не замечала. Спокойствие. Принятие.

— Ты тоже? — спросила я.