Чтение онлайн

Кэрк сдался. Еще раз как следует отчитав его, старик ушел, позволив заняться добычей. Разделка туши была делом спорным. Все зависело от того, кто попадал на Красную поляну, монстр или животное. Внутри у монстров царил настоящий кавардак. На что он только не насмотрелся за три года, пока работал ножом по плоти. Тут кишки слишком тугие, там сердце смещено или печенка деформирована, иногда лопались отростки с кислотой или ядом, волосы росли внутрь, змеистые паразиты извивались в каждом втором желудке. С простыми животными было проще. Гримлак хоть и считался монстром, но по строению мало отличался от волка. Здесь, как и в случае с любым другим хищником сначала требовалось выпустить кровь, вынуть органы и проследить за тем, чтобы желудочный сок не испортил мясо, и только потом содрать шкуру. К счастью мясом обычно занимался отец, так что ему оставалось только аккуратно освежевать тушу.

Гримбальд не отходил от зверя до тех пор, пока его вес не перестал сгибать перекладину. К тому времени как вернулся Никлас, он уже закончил работу и отдыхал возле хижины, любуясь на черную шкуру, натянутую поперек деревянной рамы. Добродушный охотник помог ему погрузить ее на телегу и умягчил трофей сеном. Путь до Готфорда был неблизким, но при хорошей скорости и свежих лошадях занимал не более четырех часов.

Подхлестнув кобылу, Никлас направил повозку вверх по дороге, но вдвоем они пробыли недолго. На выезде из лощины в телегу запрыгнул Барток. На юноше была типичная городская одежда и новая жилетка с позолоченными цепочками. У пояса висел красивый кинжал и кожаный мешочек, набитый монетами. Примостившись на краю телеги, Барток склонил голову и дружелюбно подмигнул. Все знали, что он часто ездит в город, чтобы навестить отца, по которому, якобы, скучал. На самом деле скучал молодой охотник по бутылке джина в портовой таверне и друзьям-докерам. В душе Гримбальду было жаль Вулфгарда. Капитан был большой добряк и всякий раз краснел, когда подчиненные приводили в казармы его сына — пьяного или побитого. Наверное, потому он и отправил Бартока подальше от города, надеясь, что жизнь в глуши закалит гуляку и заставит ценить каждый прожитый день.

— Эх! Давно я не был в городе. Отец, наверное, уже соскучился, — рассмеялся охотник, искоса поглядывая на Никласа.

Гримбальд и Никлас обменялись взглядами, а затем скупо улыбнулись.

***

Путь до города пролегал сквозь долины и ущелья. Готфорд стоял в низине, с трех сторон окруженный холмами и лесами. Добраться до него можно было только по горам. Большая часть острова, за исключением фермерских угодий в центре, представляла собой огромную каменную глыбу, покрытую землей. На протяжении всего пути вдоль дорог попадались куски скальной породы, поросшие травой или деревьями. На крутых холмах, словно клыки чудовища, из земли торчали древние мегалиты. Лабиринт долин и лесов, отгороженных друг от друга ступенчатыми утесами, был соединен подвесными мостами и узкими серпантинными дорожками, по которым проходили торговые маршруты. По одной из таких дорог ехала их повозка, время от времени сталкивая с обрывов камешки, исчезавшие в кронах деревьев внизу. Иногда им приходилось спрыгивать на землю и ждать, пока Никлас переправит телегу через старый мост или рыхлый уступ. Широкоплечий охотник все делал быстро и без лишних усилий — сказывалось кочевое прошлое и опыт управления тягловым скотом.

Ближе к полудню они спустились в обширную долину, на дне которой рос светлый лес. Это был последний лес перед городом. Здесь не водились опасные хищники, зато орудовали шайки бандитов и лудильщиков, обиравших фермеров и торговцев. Ополчение с этим ничего не могло поделать, еженедельно принимая жалобы пострадавших, а иногда и их тела в повозках других торговцев. Все зависело от того, какого качества товары они везли, и насколько богаты были.

Обычно торговцы прибывали в две волны — рано утром к открытию городских врат и после полудня, когда просыпались богачи из верхнего предела. Самые предприимчивые объединялись в караваны или нанимали охрану, пересекая опасный лес с оружием в руках. Никлас это знал и специально поехал утром, чтобы проскочить опасный участок дороги до начала всеобщей грабли. К тому же в последние годы бандиты чаще стали устраивать облавы именно на караваны, а единичные повозки пропускали.

Спеша добраться до ворот, он разогнал телегу, но вскоре был вынужден остановиться. За очередным поворотом валялся человек. В кожаных доспехах, с обломком меча в руке, незнакомец лежал, погрузившись лицом в колею. Из спины торчала стрела. Судя по одежде, это мог быть охотник или бандит.

— Не нравится мне это, — пробормотал Гримбальд, глядя на густые ели, стеной возвышавшиеся по обе стороны дороги. Он убрал за ухо прядь волос и достал из повозки лук.

— Убийца гримлаков струсил? — послышался за спиной насмешливый голосок. — Трупа испугался?

— Я боюсь не трупа, а тех, кто его убил.

— Замолчите оба, — полушепотом ответил Никлас, указав на конец дороги, где за деревьями виднелась серая зубчатая стена. — Город близко.

— Может, это ополченцы его оперили? — предположил Барток. — Мой отец с такими ублюдками не церемонится.

Никлас спрыгнул на дорогу и подошел к телу. Гримбальд наложил стрелу на тетиву, продолжая внимательно всматриваться в чащу. Вокруг царила непривычная для утренних часов тишина. Даже птицы умолкли. Обычно такое случалось, когда в лесу появлялись люди.

— Почему здесь так тихо? — прошептал он.

— Это из-за нас, — небрежно пояснил Барток, поднимаясь в кузове. — Птицы молчат и звери боятся.

Гримбальд кивнул как раз в тот момент, когда Никлас переворачивал мертвеца. Послышался изумленный вздох. Труп, некогда лежавший на дороге, теперь стоял рядом с охотником, приставив обломок меча к его горлу. С обеих сторон из укрытий поднялись люди, сбрасывая с себя еловые ветви и камуфляжные плащи. Лица многих были скрыты под тафтяными масками или измазаны грязью. Гримбальд глазом не успел моргнуть, как повозка была окружена. В пути он хорошо отдохнул и мог без труда за один вздох сделать несколько выстрелов, но пускать лук в дело повременил; и правильно сделал. Не сразу ему удалось рассмотреть полдюжины арбалетчиков засевших в чаще. Даже у верховного привелителя нисмантов в такой ситуации не было ни шанса. Гримбальд и Барток покорно подняли руки, позволив себя разоружить. Грабители не сказали им ни слова. Забрав оружие, шкуры и мясо, лесные жители растворились в чаще, словно их и не было.

Постояв на дороге, Никлас шаткой походкой вернулся к повозке. Он был в шоке, но причиной тому был не страх, а удивление. Впервые его обчистили таким мерзким образом, да еще разыграли, как малого ребенка. Гримбальд тоже был не в восторге, лишившись любимого ножа и лука. О выручке за шкуру гримлака теперь тоже можно было забыть. Барток и вовсе чуть не плакал. У него отняли кошель и дорогой кинжал. Заметив это, Гримбальд ободряюще похлопал парня по плечу. Что ж, по крайней мере, теперь он не напьется до бездумья и не испортит отцу настроение.

Приняв вожжи, Никлас хлестнул кобылку так сильно, что та громко заржала. Повозка покатилась по дороге, быстро достигнув стены, вдоль которой рос еловый лес.

— Ниргал их всех разорви! — выругался охотник, едва опасный участок дороги остался позади. Сорвав со лба повязку, он свернул ее в кулак и стал им угрожающе потрясать. — Обобрали в двух шагах от города. Езжу в Готфорд двенадцать лет. Бывали грабежи, но чтоб так прогореть! Что происходит с людьми на этом проклятом острове?

— Не следовало Орвальду занижать плату подённым рабочим, — заметил Гримбальд. — Сам знаешь, кто в таких случаях первым выходит на большую дорогу.

— Знаю, знаю, — огрызнулся Никлас и немного подумав, добавил: — А ведь могли и убить.

— Хорошо, что повозку не отобрали, — подал голос Барток, глядя на лесистые утесы, возвышавшиеся с правой стороны дороги.

— Отобрали бы, да лес слишком густой. Далеко не утащишь.

— Зачем теперь об этом вспоминать? Главное мы живы, — утешил спутников Гримбальд.

— Тоже верно, но я бы предпочел сохранить и товар, — проворчал охотник.

— Надо сказать моему отцу. Пусть найдет бандитов и вернет золото! — встрепенулся Барток. — Жаль, что они не знали, кого грабят. Вот я бы им напомнил, тогда в следующий раз на пушечный выстрел к телеге не приблизились бы!

Никлас и Гримбальд одновременно повернулись и посмотрели на него. Воцарилось молчание.

— Чего вылупились? — проворчал молодой охотник, не выдержав напряженных взглядов.

— Скольких бандитов повесили по приказу Вульфгарда?

— Ну, многих…

— Просто интересно, ты действительно хотел им представиться? — сквозь зубы спросил Никлас. — Думаешь, они испугались бы сопляка с кинжалом только потому, что его папаша начальник ополчения? Встретив сына своего заклятого врага, что бы они с ним, по-твоему, сделали?