Чтение онлайн

– - Маниус не такой.

– - Маниус лишён свободы, дитя. Когда к нему вернётся свобода, мы узнаем, каков он на самом деле.

"Хотя едва ли она к нему вернётся", -- мысленно закончила древняя.

– - Может он и вспыльчив, но не станет вот так грабить, -- сказала Йоко.

– - Видишь, дитя? И ты заметила тёмное в нём.

– - Что с того? И на Атоне есть пятна.

– - Но они не мешают Атону светить, дитя.

Темноокая смолкла и задумалась.

Маниус проснулся, чувствуя лёгкость, пронизывающую всё естество. Тело оказалось чистым, расслабленным. Одеяло и подстилка -- мягкими и приятными. Примус раскрыл глаза, позволив рассеянному свету заполнить взор. Изгнанника окружала маленькая убранная слабо освещённая сквозь матерчатую занавеску комната. Кроме лежанки в ней поместился лишь широкий шкаф, хранящий глиняную посуду. Занавеска шевельнулась. Маниус скосил глаза и на мгновение захватил светлые волосы, тут же исчезнувшие за складками ткани.

– - Йоко? Анэ?
– - спросил ромей у занавески, но ответа не последовало. Вскоре, ступая бесшумно, словно забитая мышка, в комнату вошла светловолосая голубоглазая худенькая рабыня, которую толкал сгорбившийся пожилой раб. "Варвары", -- подумал отверженный, не спуская с них глаз. Рабыня молча положила около гостя поднос, на котором лежала курица, запечённая с овощами, ломоть пшеничного хлеба и глиняный стакан с водой.

– - Поешьте, господин, -- сказал сутулый. Рабы не сводили глаз со лба юноши, но Маниус не обратил на это внимания, сражённый ударившим в нос запахом. Правая рука изгнанника схватила левую, уже готовую потянуться к курице. Впервые в жизни при взгляде на еду захотелось плакать. "Нет! Йоко меня не простит! Йоко?" -- пронеслось в голове у юноши.

– - Где Йоко, старик!?
– - крикнул изгнанник уже уходившему рабу.

– - Априка?

– - Да, априка. Где она?

– - На улице, господин, -- сказал сутулый.

– - Хорошо, -- Маниус облегчённо выдохнул.
– - Скажи ей, что я проснулся.

Раб не мешкая скрылся за дверью. Взгляд Примуса снова сосредоточился на еде. Рука потянулась к подносу, но взяла только стакан. Изгнанник сжал его и услышал треск. Хват сразу стал нежным. Ромей поднёс стакан ко рту и осушил его, затем повертел на свету, найдя трещину. "Халтура, -- решил отверженный.
– - Нужно дать стимула тому, кто его сделал... Да чем я теперь лучше рабов? Погоди у меня, Клодо!". Маниус сжал руку, и стакан рассыпался. Боль от впившихся кусочков вернула разум в реальность.

– - Унеси. Я не могу это есть, -- сказал Маниус, подняв глаза на рабыню.

– - Но господин...
– - попыталась возразить девушка.

– - Унеси!
– - крикнул Примус. Рабыня подняла руки, загородившись от ромея. Изгнанник взял поднос и протянул девушке.

– - Унеси, -- спокойно повторил юноша. Варварша перехватила поднос и собиралась уходить, но путь преградили априки.

– - Энию?
– - спросила Анэ, глядя на рабыню. Девушка испуганно кивнула.

– - Знаешь Ветуса?
– - продолжила древняя.

Двушка снова кивнула, сверля старейшую недоумевающим взглядом.

– - Похоже он сегодня выкупит тебя, Энию, -- информировала Пресветлая, выбрав наречие местных племён. Рабыня сначала опешила, потом заплакала от радости.

– - Благодарю тебя, солнечная богиня!
– - ответила девушка на родном языке.

– - Иди -- умойся и подготовься, Энию, -- рекомендовала Анэ. Рабыня выбежала. Пресветлая проводила её довольным взглядом; Маниус в последний раз прощался с курицей и ломтем хлеба. Йоко кинула на постель новую одежду, завалив юношу.

– - Одевайся скорее, -- сказала дева. Ромей последовал слову априки.

– - А где мои вещи?
– - спросил юноша, когда натянул тунику.

– - Я их выкинула, Эксул, -- информировала древняя, -- сушёные плоды оставила, не бойся.

– - А гладий?

– - Ржавеет на речном дне.

– - На дне!? Чем мне теперь защищаться!?

– - Этот кусок железа всё равно бесполезен против Мыйо, особенно в твоих неумелых руках, Эксул, -- просветила Анэ.
– - Всё, что ты можешь, -- уклониться от хищника и ждать спасения, а для этого тебе лучше быть налегке. Радуйся, что я смогла-таки вылечить тебя и впредь не бери воду из рек, озёр и других цветущих водоёмов. В ней может быть отрава.

– - Хорошо, -- пообещал Маниус и замолк, продолжая одеваться.

Надев всё, что принесли априки, Примус оглядел себя. Туника была на совесть прокрашена зелёным красителем; по всему чувствовалось, что соткана старательно. Пояс из доброй кожи -- снабжён крепкой бронзовой пряжкой. Новые плотные сандалии не забыли дополнить высокими задниками, оберегавшими голень. Ромей со стороны стал похож на мелкого купца или отставного легионера, точно не на изгнанника.

– - Последний элемент, Эксул, -- Пресветлая подала юноше знакомую белую повязку. Маниус закрыл ей лоб, скорчив печальную гримасу.

– - А сума с пенулой?
– - спросил ромей.

– - Они тебе ни к чему, -- информировала древняя.

– - Но...

– - Идём, -- сказала Йоко. Изгнанник обречённо вздохнул и молча последовал за охотницами.

Закончив экипироваться, априки и Маниус собрались покинуть Непос-викус, провожаемые большой толпой селян. Наместник лично вышел, чтобы попрощаться с ними. Фабиус прошипел долгую сбивчивую речь, но власть имущего никто не слушал.

– - Смотри! Мечи сами висят.

– - И копьё у главной.

– - Говорят, их ковал сам Вулкан, -- непрерывно шептались мальчики.

– - Какие у богинь волосы!

– - Какая чистая кожа!

– - А глаза! Мне бы такие глаза!
– - наперебой делились впечатлениями женщины и девушки.

Анэ и Йоко дружелюбно улыбались толпе, иногда махая селянам руками. Маниус бросил единственный хмурый взгляд на сборище жителей и отвёл глаза в сторону, предпочтя людской толпе осмотр домов. Тут взор юноши наткнулся на пару, обнимающуюся за углом очередного сарая. "Та рабыня? Неужели?" -- пронеслось в голове изгнанника. Ноги юноши продолжали неспешно вышагивать за Йоко, глаза -- следить за парой, словно прикованные. Ворота приближались, и селяне начали кричать благословения априкам, но ромей не слушал их. Примус смотрел на двух людей, коим не было дела до ухода богинь, не было дела до шумящей толпы, не было дела до туч, прилетевших проводить Атона за горизонт. Пара целовалась. Робко, осторожно, будто проверяя мир на реальность. "Пусть Фортуна и дальше помогает тебе, рабыня", -- подумал изгнанник, и влюблённых загородила воротина.

– - Чему улыбаешься?
– - спросила Йоко. Примус посмотрел в глаза спутницы и удивлённо поднял брови: лучи чёрной короны, словно по волшебству, продолжились оранжевым цветом.

– - Так. Ничему. Рад, что снова здоров. Твои глаза?

– - Что не так?

– - Пожелтели.

– - А! Они меняют цвет, когда я насыщаюсь. Твоё самочувствие?

– - Бодр, как два быка.

– - Хвала Атону, -- сказала Йоко и замолчала, углубившись в размышления. "Статься может, Йоко не ошиблась в тебе, Маниус Примус Эксул", -- подумала Анэ, и лёгкая-лёгкая улыбка тронула тысячелетние губы. Путники шли на запад, провожая заходящее солнце. Их след потерялся среди деревьев.