Грации солнца. Приманка для зверя
Шрифт:
Непос-викус готовился к ночи, когда стража северных ворот увидела пятерых всадников, мчавшихся во весь опор. Бывалые легионеры сразу узнали переднего, облачённого в дорогую белоснежную пенулу. Плотно сложенный с блестящей лысиной вместо волос ромей суетливо подгонял лошадь, не думая останавливаться. Сопровождающие его охранники и ухоженные греческие рабы также не признавали в воротах Непос-викус препятствия.
– - Господин Квинтус Нониус приехал!
– - крикнули с башни, и ворота спешно отворились, не собираясь задерживать бегущих коней ни на мгновение.
– - Где априки!?
– - крикнул Квинтус, обращаясь ко всем сразу.
– - Уже час как ушли, господин, -- доложил легионер.
– - Куда?!
– - В сторону западного леса.
Всадник выругался, затем взял себя в руки и взглянул на наместника, суетливо бегущего навстречу.
– - Подготовь атриум!
– - приказал Квинтус, не позволив Фабиусу приблизиться.
– - Созови мужей и вызывай ко мне по одному! Женщин и рабов выслушаю всем скопом!
– - Будет исполнено, -- сказал наместник и начал отдавать приказы ближайшим войнам. Квинтус, более не замечавший его, направил коня в сторону виллы.
Когда Нониус удобно расположился на стуле, он потребовал занести ещё и стол для своего писца-раба. Не успели слуги выполнить распоряжение господина, как в зал зашёл первый свидетель, на вид обыкновенный провинциальный крестьянин. Ромей встал напротив сенатора и назвал своё имя.
– - Персей, запиши поперёк папируса: "год шестьсот сорок второй от основания Города, за шесть дней до октябрьской иды (полнолунья)", -- приказал Квинтус, обращаясь к рабу. Дождавшись, когда Персей закончит, господин продолжил, обращаясь к провинциалу:
– - Расскажи про априк. Всё, что успел заметить. Как одеты? Как обуты? Как разговаривают? Как двигаются? Какое оружие носят?
– - Квинтус привстал, оперевшись рукой о подлокотник.
– - Я хочу знать о них всё, что ты увидел, услышал, подумал. Всё!
Руслом реки, просекой огня
Нония сплошь покрыта лесами, населёнными свирепыми мыйо и дикими варварами, хотя и платящими дань Городу с года консульства Публиуса Кассиуса Нониуса, но, до эпидемии чумы, постоянно поднимавшими восстания. Лето в Нонии короче Примийского, потому пшеница там родится плохо. Скот выпасать нельзя: слишком холодно, слишком много мыйо. Граждане не ведут в Нонии никакого хозяйства, кроме горного. В Ареморских горах лежит много разной руды, но в основном там добывают разные яхонты, включая чистые рубины для огранки в консульские. Проконсулы Нонии вынуждены каждый год скупать множество крепких рабов для работы на шахтах, потому что те сотнями гибнут от лап мыйо и морозных северных зим...
Свиток из архива Ромейской библиотеки.
Сумрак. Гладкие стволы деревьев впереди; закрывающие чистое небо кроны в вышине; хруст сухих веток и шуршание иголок под ногами; запах смолы в носу. Маниус оглянулся, но не увидел ничего, кроме широких стволов многолетних сосен и ровной местами поросшей папоротником подстилки из сухих иголок. Однообразие. Изгнанник считал шаги, каждый раз сбиваясь на восьмой сотне, а мир вокруг не желал меняться, будто спутники, пойманные в ловушку судьбы, путешествуют по мрачной фреске, украшающей храм подземных богов. Стоило ромею лишь на мгновение бросить взгляд в сторону, как глаза начинали лихорадочно искать априк, успевающих спрятаться за верстовой сосной. Вот два белых силуэта снова предстали перед уставшим взором; на душе полегчало. И тут, словно цунами, вынырнувшее на отмель далёкого острова, по ушам ударила волна высокого звука. Далёкий вопль успел ослабнуть, но даже в жалкой перепевке эха чувствовалось могущество существа, сумевшего его издать.
– - Мыйо, -- выдохнул ромей и почувствовал лёгкий холодок, вместе с дрожью пробежавший по спине. На гнев или ужас просто не хватило нервов. Спутницы покосились на юношу, предпочтя смолчать. Примус не мог заставить себя заговорить, хотя вопросов накопилось не меньше, чем законов в республике. Изгнанник лишь наблюдал за движениями априк, которые, казалось, светятся посреди царства сумрака. Маниус, будто одинокий мотылёк, силился приблизиться к ним вплотную, ускоряя движение ног, но охотницы, словно по волшебству, держались от него в трёх шагах. Несмотря на то, что в желудке была лишь горсть сушёных ягод, изгнанник не чувствовал голода. Напротив, после болезни тело стало будто вполовину легче, и кровь наполняла мышцы приятной теплотой. Примус чувствовал, что достиг предела скорости шага и боролся с желанием побежать, временами ловко перепрыгивая валежник.
Вопль повторился, развеяв однообразие, но принёс скорее успокоение, чем страх.
– - Слышу, -- прервала молчание Анэ.
– - Где?
– - спросила Йоко.
– - Там, -- старейшая показала рукой на северо-запад. Маниус не разглядел ничего, кроме сливающихся с тенями стволов.
– - Что там?
– - спросил юноша, щуря глаза.
– - Река, -- информировала Темноокая.
– - За ней холм...
– - Зачем нам на холм?
– - поинтересовался отверженный.
– - На возвышенности легче обороняться, -- ответила Йоко.
– - Это не просто холм, Эксул, -- наполненное поучительными интонациями меццо-сопрано заполнило пространство, -- а место сбора друидов, живших здесь ещё четыреста остановок назад.
– - Друидов? Жрецов варваров?
– - уточнил ромей.
– - Именно, Эксул.
– - А сколько это, четыреста остановок?
– - поинтересовался юноша.
– - Одна остановка происходит летом, другая -- зимой. Это здесь, на севере. В Благой Земле не бывает зим, -- пояснила Йоко.
– - А что такое "остановка"?
– - Пречистый бог встаёт на востоке. И плывёт на запад, даря миру свет и жизнь, -- начала дева, сбившись на вдох.
– - Но Атон движется не только так. Сто восемьдесят дней он путешествует с юга на север, неся лето в самые дальние страны и земли. Затем останавливается и разворачивается, путешествуя на юг столько же дней. Затем снова останавливается и разворачивается, чтобы вернуться на север. И так повторяется его путь уже целую вечность.
– - Правда?
– - удивился изгнанник.
– - Ты не замечал?
– - Нет...
– - Сколько помню себя, это так, Эксул, -- подтвердила Анэ.
– - Ты и сам заметишь, если будешь наблюдать за Атоном каждый день.
– - Я верю, верю, -- сказал Маниус и удивлённо огляделся. Вместо стройного соснового леса перед глазами росли заросли прибрежных ив. Нос изгнанника вдохнул прохладный воздух, наполненный речными запахами.
– - Пока пойдём вдоль реки: дождёмся твёрдого дна, -- информировала Пресветлая. Странники начали двигаться к морю вместе с неспешным течением.
Сначала реку загораживали плотные массивы кустарника, и полумрак наступающей ночи начал угнетать спутников. Маниус шёл осторожно, ощупывая землю там, где не мог опознать кочки, канавы или валежник глазом. Йоко и Анэ временами останавливались, ожидая отставшего. Примус бросал на них хмурые, тяжёлые взгляды, сокрушаясь, что ничего не может поделать. Вскоре земля стала заметно ровнее, и расслабившийся было ромей заметил, что и кустарник отступил, позволив взглядам спутников видеть рисунок, оставленный почти полной луной на излучине реки.